– И долго ты сомневался? – иронично посмотрев на него, спросил пожилой мужчина.
Его сопровождающий деликатно спрятал улыбку в кружку кофе.
– Не очень, – честно признался Борис. – События развивались как-то уж очень быстро, я едва успевал реагировать.
Дядя Петя (Борис подозревал, что мужчину зовут иначе, но про себя продолжал именовать его так, как привык) тем временем продолжал, не забывая отдавать должное бутерброду:
– В нашем городе и области оборотни живут уже давно, история наша исчисляется несколькими сотнями лет. Нас не так чтобы слишком много, но и не мало, и у нас есть свои правила, по которым мы живем. Более подробно тебе о них расскажут позже, пока тебе нужно знать лишь самое главное: мы делаем все возможное, чтобы как можно меньше людей знали о нас правду. Иначе говоря, наше главное правило – тайна. Не привлекать к себе лишнего внимания, вести человеческую жизнь и максимально скрывать то, чем мы отличаемся от людей.
– А чем мы отличаемся? – не отказал себе в удовольствии немного съязвить капитан Коваленко.
Старший оборотень улыбнулся и шутливо погрозил ему пальцем.
– Многим, мой дорогой, и ты это знаешь. Ты не был бы собой, если бы уже не навел справки. Ведь навел же?
– А толку с моих справок? – Борис пожал плечами. – Только фантастика и художественный вымысел. Правду всё равно я пока не знаю. – Он сделал интонационное ударение на слове «пока» и выразительно посмотрел на своего собеседника.
– Хорошо, – кивнул его гость, переходя на серьезный тон – дескать, поиграли и хватит. – Первое и основное – это возможность менять форму или, как еще говорят о нас в художественной литературе, ипостась. У большинства оборотней две формы: человеческая и звериная.
– А у меньшинства? – снова перебил Коваленко.
– У меньшинства, – невозмутимо ответил дядя Петя, – бывает три формы: человеческая, звериная и промежуточная, так называемая частичная трансформация.
– И кто это меньшинство? – Борису не терпелось, молчать он не мог.
– В основном это те оборотни, кто родился тоже от оборотней. Урожденные. Наследственные.
– Странно, – словно сам себе, сказал Коваленко. – Я видел частичную трансформацию у Елены Царёвой, когда ее увозили из больницы. И Юрий тоже говорил о том, что видел у нее частично изменившееся тело.
Его собеседник переглянулся со своим сопровождающим и ответил:
– Иногда частичная трансформация бывает у совсем юных оборотней, которые не умеют толком менять форму, или у тех, кто сильно пострадал, – просто не хватает сил или навыка на хорошую, полноценную смену образа.
Коваленко кивнул:
– Тогда это очень многое объясняет, спасибо. А как быть со мной? Я просто юный и ничего еще не умею?
Он выжидательно посмотрел на пожилого мужчину, и тот не замедлил с ответом:
– Не совсем. Ты сегодня замечательно перекинулся сам.
– Так ты же мне помогал!
– Сейчас – да, но вышел ты на улицу уже зверем, а значит, перекинулся сам, без чьей-либо помощи.
– Но я точно помню, что у меня была частичная трансформация: только глаза и руки!
Дядя Петя промолчал, дожевывая остатки «сиротского» бутерброда.
– Подожди, ты на что-то намекаешь? – не сдавался Борис. – На что? Меня недавно укусил оборотень, а я даже не помню этого? Что-то в последнее время я очень многого не помню – может, мне лечиться?
Окончание фразы он почти прокричал. Страх снова закрался в его сердце, хотя он не мог бы сказать точно, чего боится. Да и вообще, чего уже теперь бояться-то? Но ведь боялся!
– Борис, не паникуй, – спокойно и уверенно сказал старший оборотень. – Я ни на что не намекаю, ты уже сам всё знаешь и до всего додумался, просто боишься признаться себе в том, как обстоят дела. Я ничего не буду говорить, это ни к чему. Признайся себе в том, кто ты есть, и спокойно живи дальше. Спокойно, слышишь? Сородичи тебя не оставят одного, тут можешь быть уверен.
Парень-сопровождающий, добравшийся всё-таки до мяса с сыром, утвердительно кивнул, не переставая жевать. Как ни странно, именно этот простой и совершенно обычный жест убедил Бориса лучше, чем все сказанные дядей Петей слова. Он подумал, что парень, с которым они так и не удосужились познакомиться, похоже, слышал такие разговоры не раз и не два в своей жизни. Это было для него привычной рутиной, не вызывавшей в нем даже намека на эмоцию, а раз так, зачем ему-то переживать? Его сегодня встретили (а где-то глубоко в душе он подозревал, что не встретили, а выследили), проводили до дома, помогли сменить форму, а теперь ведут с ним беседы. Наверное, ему и правда нужно успокоиться и послушать то, о чем ему рассказывают, а еще – подумать своей умной головой и сложить два и два, не зря, наверное, дядя Петя настаивает, что он уже и сам всё понял.