А что он мог понять? Надо подумать не спеша, не пороть горячку. Раз он смог перекинуться сегодня ночью сам, – а вероятнее всего, такое уже было, об этом говорят его сны, которые, как он начинал подозревать, и не сны вовсе, а воспоминания, – то и раньше мог перекидываться без посторонней помощи. То есть он не новичок и не «юный» оборотень. Слабым или раненым он сейчас тоже не является, и это не может не радовать. Учитывая это, он может быть только урожденным – но как? Разве были оборотнями его родители? Нет, вряд ли. По крайней мере, ничего такого он не помнит.
Не помнит?? Может быть, именно в этом нужно искать разгадку? Если принять во внимание, что потерянные воспоминания того времени, когда погиб отец, так к нему и не вернулись, можно сделать вывод, что именно там есть что-то важное. Но что? Ведь никто из врачей, к которым возила его в свое время мама, не смог ничем ему помочь…
Борис вдруг заметил, что в кухне стоит тишина, и два его непрошенных гостя с интересом смотрят на него. Он кашлянул и потянулся еще за куском сыра, но успел считать с лица дяди Пети удовлетворение. Похоже, тот был уверен, что мысли Бориса идут в правильном направлении. Может, он умеет их читать? Да нет, вряд ли.
– Что еще ты можешь рассказать мне прямо сейчас, а не когда-то потом? – спросил Коваленко. – Что мне нужно знать?
Дядя Петя замялся. Борису было непонятно, что именно так смутило старшего оборотня. По идее, как он это понимал, любому новичку, к числу которых он пока что причислял и себя, должны бы организовать некий ликбез. Ему же пока что доставались одни полунамеки, недомолвки и выразительные взгляды.
Наконец пожилой мужчина соизволил снизойти до ответа.
– Еще тебе очень важно помнить, что после каждой смены облика тебе обязательно нужна животная пища – если, конечно, ты в звериной ипостаси не поохотился.
Борис замер. Поохотился… Вспомнились сны про женщину в крови, ее запах и его восприятие ее страха. Опять замутило. Он всё-таки поохотился на неё или нет??? Он сглотнул и отложил надкушенный сыр. Оборотень заметил это движение и, видимо, изменившееся выражение его лица тоже, потому что спросил:
– Ты уже охотился на кого-то?
– Я… не знаю… – выдавил из себя Борис.
– Не помнишь?
Он кивнул.
– А есть косвенные признаки того, что охота была?
– Только сны. И запахи из этих снов в реальности. – Он замолчал, переводя дух. – Я подозреваю, что это не просто сны, а воспоминания. По крайней мере, частично.
Гости переглянулись вопросительно, словно безмолвно договариваясь о чем-то, потом синхронно кивнули.
– А что ты сделаешь, если выяснится, что ты действительно охотился на человека? – осторожно спросил дядя Петя.
Борис молчал. Он не знал. «А правда, что я сделаю? – мысленно спросил он себя. – Как я буду себя вести, зная, что я людоед?» Мурашки снова начали ритуальный хоровод по его шее. Он посидел некоторое время молча, потом резко встряхнул плечами и поднял глаза, встретившись сразу с двумя парами внимательных глаз.
– Я не знаю, – честно и прямо сказал он. – Пока у меня нет четких и недвусмысленных доказательств моей охоты, я не хочу об этом думать, всё равно ни к чему хорошему это не приведет.
Дядя Петя с плохо скрываемым облегчением кивнул головой.
– Ладно, – сказал он, – как знаешь. Давай пока на этом и остановимся. Хорошо отдохни, развлекись, сживись с мыслью о своей природе, а через пару дней позвони вот по этому номеру. – Повинуясь незаметному знаку, молодой гость положил на стол рядом с Борисом визитную карточку, на которой был напечатан только номер мобильного телефона, и ничего более. – Мы назначим тебе куратора, который ответит на все твои вопросы и поможет, чем сможет.
Борис не имел ничего против. Визитеры встали, поблагодарили за гостеприимство и направились к выходу. Коваленко хотел было задержать их, чтобы переодеться и отдать плед, в который, как оказалось, до сих пор кутался, но ему сказали, что это можно сделать и потом. Уже уходя, дядя Петя посоветовал ему как следует выспаться, тем более что еще несколько ночных часов для сна у него в запасе оставалось.
Закрыв за ушедшими двери на все возможные и невозможные замки и засовы, Борис, прямо в пледе, прошел в гостиную к бару, достал первую попавшуюся бутылку водки и основательно к ней приложился. «Сопьюсь», – подумал он, глотая очередную порцию горькой жидкости, но не остановился. Он понимал, что без помощи алкоголя не сможет сомкнуть глаз. И было очень страшно снова проснуться где-то далеко от собственной постели, да еще и не человеком.