Глава 20. Расследование и признание
Капитан Борис Коваленко сидел в своем рабочем кабинете и, периодически прикладываясь к кружке крепчайшего кофе, крутил так и этак листки со схемами, которые набросал накануне. Своим знаменитым нюхом он чувствовал, что упускает какую-то важную деталь, но никак не мог понять, какую именно, – она всё время ускользала от его внимания. Он просмотрел записи в своем блокноте, еще раз, уже который по счету, по диагонали перечитал протоколы допросов, но понятнее не стало. В идеале нужно было бы поговорить с Мельниковым и Алексеенко еще раз, но Коваленко боялся их спугнуть, если они всё-таки причастны к похищению Царёвой. Он не придумал ничего лучше, кроме как позвонить её мужу и попросить его о встрече с глазу на глаз, и чтобы об этой встрече никто не знал. Борис очень надеялся хотя бы полунамеками выведать у него нужную информацию – возможно, даже так, чтобы Михаил и сам не понял, что именно рассказывает о своих знакомых.
Сейчас, в заботах о текущем деле, которым, впрочем, старшие товарищи в лице подполковника рекомендовали пока не заниматься, он почти не думал о себе самом – точнее, о том звере, что был заперт внутри его тела. Его пугало то, что он не помнил почти ничего о более ранних сменах облика, но отсутствие прямых улик его причастности к охоте на людей вселяло хотя бы надежду, раз уж ничего лучше пока не было. А чутьё, на которое он сначала малодушно надеялся, молчало. Похоже, оно тоже было напугано не меньше него.
Встреча с Михаилом состоялась в одном из кафе в центре города в обеденное время. Народу было много, и на них никто не смотрел, все были заняты лишь своей едой и разговорами с соседями. Это Бориса более чем устраивало. Чтобы не выделяться из общего потока, они тоже заказали себе бизнес-ланч, дождались, пока его принесут, и только тогда начали разговор.
– Расскажите мне еще раз о Ваших друзьях Олеге Мельникове и Александре Алексеенко, – попросил Коваленко, начиная потихоньку копаться в тарелке и понимая, что всё-таки голоден.
Михаил Царёв пристально посмотрел на него. Он явно не понимал, чего полицейский от него хочет.
– Кажется, я рассказал Вам всё, что знал, – ответил он нехотя. – Вы узнали что-то новое?
– Новое? Нет, вряд ли. – Борис сделал нейтральную физиономию. – Мне нужно узнать, что это вообще за люди. Ну, вы же общались с ними плотно. Вы знаете их друзей, которые не являются одновременно и Вашими? С кем они поддерживают отношения, возможно, семьями дружат?
Царёв задумался. Кажется, он всерьез прикидывал, кого из знакомых своих знакомых он видел и знает еще. Вопрос, зачем это нужно полицейскому, у него уже не стоял. То ли ему было всё равно, то ли он настолько устал от всей этой истории, что рад был бы поскорее со всем этим развязаться. Борис внезапно вспомнил, что Михаил так до сих пор и не видел свою жену, и даже думать не хотелось о том, каково ему приходится.
– Я знаю, что Олег поддерживает отношения кое с кем из своих коллег, – сказал Царёв. – Насколько мне известно, у них в отделе принято вместе отмечать праздники вроде Нового года или Первомая. Они ездят на базу отдыха или к кому-нибудь на дачу, организуют походы, играют в пейнтбол – словом, развлекаются. Поименно, боюсь, я Вам никого не назову, но имена Вы вполне можете узнать у него на работе.
– А насчет дачи, у самого Олега они собирались? – уточнил Коваленко.
– Кажется, да. Помню, мы как-то были у них в дачном домике, шашлычок жарили, к нему ненадолго заходил его сосед. Он через несколько домов вниз по улице живет, то есть у него там дача, и работают они вместе. Насколько я знаю, они и у одного, и у другого на даче периодически отдыхают.
Это было интересно. Борис насторожился.
– Помните его имя? – задал он наводящий вопрос.
– Имя помню, его Виктором зовут, а вот фамилию не скажу – не знаю.
Капитан кивнул, записывая имя в блокнот. Фамилию можно и самому потом узнать, это не так важно.
– А еще кого из его знакомых Вы знаете? – продолжил он разговор.
Михаил немного напрягся, но потом выдал на-гора еще несколько имен знакомых Олега Мельникова, с которыми тот не работал, а общался время от времени в спортивном зале или ездил на рыбалку. Борис продолжал делать пометки, а потом решил, что говорить надо напрямую, а не обиняками, и озадачил собеседника еще одним вопросом: