Прочитав легенду о переселении, я поняла, что вот именно с тех пор жители Орниола делятся на две расы: те, у кого есть способность сливаться с тенями, и те, кто этого не умеет. Дети Неба и крестьяне, рабочие.
Позже прочитала, что тени пришли сами. За Детьми Неба. На свет их магии. Местным они не причиняли никакого вреда, крестьяне на самом деле их и не видели вовсе. А вот магов дикие тени выжигали, впрочем и сами гибли вместе с ними. День ото дня теней становилось всё больше. И маги отстроили оплоты. Именно после этого воздух стал иным, более прохладным и свежим. А Крепости защитили Орниол от теней, даровав магам ещё больше силы.
Я с жадностью читала одну книгу за другой. Иногда наливала себе чай, прихватывала пастилу, мармелад, хватала очередной манускрипт и читала, забравшись с ногами на диван. Там из одной из книг выпал сложенный вдвое листок, на котором было написано всего несколько строк: "Злой, ранишь меня безбрежностью", — скулю со страстью и нежностью, целую с поспешностью, прежнего под дых тебя вежливо, грешная, ухожу, сгорая огнëм, не вдвоëм, не пойдëм, не... Вернувшись, встаю на цыпочки, прилежная, тьма кромешная, и шепчу: "Ты только мой". Я перечила строки несколько раз. Красиво. Интересно, это ректору кто-то написал? Отложила листок и вновь погрузилась в книги.
А потом и вовсе забыла про еду, растянулась на шкуре у стеллажей и читала прямо там.
Очнулась, когда начало темнеть. Я не умела управлять освещением. И от полной темноты меня спасали только саламандры. Огненные малышки летали вокруг меня, карабкались по черенками книг и звали поиграть. Мне же становилось всё тревожнее. Ни ректора, ни Айна и даже наглец Кайл меня забыл.
Помяни тëмного, и он появится. Это я про принца. Он заявился, когда совсем стемнело. Зашëл без приглашения. Поводил пальцами в замысловатом жесте, и вокруг полыхнул свет. Пришлось зажмуриться, настолько сильным был контраст.
Кайл повëл плечами, огляделся, заметил меня, удивился:
— Мадж, ты что в темноте сидишь?
— Читала. Задумалась.
Без дружков Кайл не выглядел хамоватым и грубым. Прошëл на кухню, как к себе домой, поставил на стол коробку с ягодными пирожными, магией согрел чай. Подошëл ко мне, протянул руку, предлагая помочь подняться. Я еë приняла.
Кайл рывком поднял меня, то ли не рассчитал, то ли нарочно слишком резко, так, что я с размаху впечаталась в его тело. Подхватил за талию. Мазнул взглядом по губам и медленно, словно нехотя, отпустил.
— Идëм есть, Мадж, дядя ещё задержится. Он ждëт гостей утром. Надо приготовить отчëт и много ещë чего сделать. Попросил приглядеть за тобой.
— А где Айн? С ним?
— Раба допросили и отправили в бараки. На территории Академии не так много рабов. Так что дело всегда найдëтся. Может, овощи чистит или купальни драит. Что тебе? Он итак слишком долго отдыхал. Ты с ним как с куклой игралась. А он человек. Хоть и раб. Мужчина. Ему надо работать. Да и вообще, что мы всë о нëм? Я же пришëл поговорить с тобой. Как ты смотришь на то, чтобы я завтра позанимался с тобой? Покажу полигон, погоняем магию. Корпуса тоже покажу. У стихийников есть имажинариум. И я хотел, чтобы ты поближе пообщалась с...
— Извини, нет. Где находятся бараки? — говорила я, натягивая красивейшую белоснежную шубку и изящные серебристые сапожки, которые мне оставил заботливый ректор.
— За корпусом целителей. Что? Мадж, куда ты собралась?
— Не ходи за мной, Кайл, слышишь! Иди к себе. Тебя ждут.
В моей крови что-то проснулось, расплескалось, задышало. Саламандры радостно засияли ярче. А Кайл послушно натянул одежду, обувь и быстро скрылся в ночи.
Но я этого уже не видела и не слышала. Я спешила к Айну. Та связь, что существовала между нами, тянула меня к северянину всë сильнее. Тревога нарастала.
Я шагала по территории Академии и размышляла о том, что уже несколько дней находилась здесь, но ни разу не задумалась, что общество Орниола делится на свободных граждан и рабов. Перед моими глазами мысленно вставали грязные бараки, избитые люди. Но всë оказалось иначе. Жители бараков были просто очень уставшими, безликими, серыми, не понять, сколько лет. Большинство лежали на низких дощатых настилах и спали. Несколько шумно хлебали кипяток вприкуску с небольшими, аккуратными ломтями ржаного хлеба.