Я села на краешек кровати. Похлопала по месту рядом:
— Иди сюда. Теперь я замëрзла. Согреешь? И расскажи о нашем детстве. Давно мы знакомы?
Айн подошëл ближе. Однако сел не на покрывало, а у моих ног рядом с кроватью. Взял мои замëрзшие маленькие ножки и поставив из себе на колени, принялся массировать, попутно рассказывая.
Улыбнулся:
— Знаешь, так хочется сейчас рассказать, как ты любила только меня. Как мы всегда были предназначены только друг для друга. Но это было бы неправдой. Вернее, не совсем правдой. Первый раз я тебя увидел в саду. Тебе было лет двенадцать, наверное. Меня впервые привезли в царский дворец, детей сюзеренов примерно с этого возраста воспитывают рядом с принцем. Так вот, ты рисовала Кайла. Он сидел весь такой величественный, в золотых одеждах. Его рисовали несколько придворных живописцев. Так себе портреты, если честно. Пафос и никакого характера. Ты сидела совсем рядом с принцем на высоком стульчике, и твой рисунок был хорош. На нëм принц закусил губу, смотрел исподлобья, устав от позирования, по виску стекала капля пота, и это тоже было правдой, день был жаркий, а принца разодели, как павлина. Ну, а потом Кайл вскочил, подбежал к тебе, выхватил рисунок, фыркнул и разорвал его в клочки. Ты расстроилась, но не подала виду, схватила баночку с зелёный гуашью и вылила принцу на голову, обозвав лягухом. Принца и лягухом. И тебя не наказали! Любого другого ребёнка сюзерена прилюдно выпороли бы. А тут... Принц потребовал зеркало, полюбовался на изумрудный цвет волос и... Оставил его на волосах, даже потребовал докрасить и ходил так не меньше месяца. Впрочем, он отомстил, но по-своему. Весь этот месяц королевский портной шил вам парную одежду всех оттенков изумрудного цвета. Самое забавное, что ваша выходка привела к новой моде при дворе. А с Кайлом вас связывали странные отношения. Вас учили вместе. Кормили вместе. Вы постоянно были вдвоëм. Причëм учителя тебя хвалили чаще и больше, чем принца. Казалось, что он хочет отомстить за это. Кайл цеплялся к тебе, умело пытался довести до слëз. Сломался бы, наверное, уже любой, даже взрослый, не только ребёнок. Но не ты. Ты умело и красиво ставила принца на место, превращая всë в игру. А Виндззор с радостью эту игру принимал. Было ощущение, что вы оба получаете удовольствие от вашего затяжного конфликта. И ещё он никогда не давал обижать тебя кому-то другому. Защищал, даже зная, что его самого могут наказать. Ввязывался в драки. Ему попадало от других подростков. Получал он и от отца. Король был строг с сыном, как, впрочем, и со всеми нами, строг, но справедлив.
Я наклонилась к Айну и спросила:
— А ты? Каким был ты? Что чувствовал?
Раб усмехнулся:
— Северяне живут проще. Поначалу я не знал всех этих правил этикета, был плохо одет и только спустя 2-3 часа придумывал, что можно было ответить на шутки остроумного Кайла и его дружков. С Арсом из западной крепости принц спелся ещё тогда. И именно Арс как-то особо жëстоко любил шутить надо мной. Это продолжалось до тех пор, пока в гарнизоне не прошëл показательный бой между детьми сюзеренов. Приехали родители, всё обставили парадно и шумно. Я занял второе место. И меня оставили в покое и даже стали уважать.
— А кто первое?
— Конечно же принц! — Айн чуть напряжëнно взглянул на меня, — у тебя было бы третье, так получалось по зачëту баллов, если бы твой отец не устроил скандал. Азера, твоя мама, сидела рядом с королëм и его двумя братьями.
— Их трое?
— Да. Абей — Король, он старший. Бриара ты знаешь, он ректор Академии Орниола. Верджил, самый младший из правящей крови, он придворный маг, самый сильный в стране. У каждого из братьев по два зверя и два дара. Никакому другому сюзерену в честном бою не победить королевскую кровь.
— У Кайла тоже два зверя?
— Нет. Один. Принц ещё не прошëл инициацию. Говорят, она очень сложна. Чтобы принять второго зверя, надо умереть.
Айн побледнел, наверное, вспомнил своего погибшего зверя. И я поспешила перевести разговор:
— Почему Оттав увëз маму?
— Сплетни ходили грязные.
— Говори...
— Поговаривали, якобы Азера спит со всеми тремя братьями сразу. Мадж, не думай об этом. Это ложь. Я был любопытным ребëнком. Излазил весь замок. Нашëл много тайных ходов. Подслушивал. Подсматривал. Но никогда не замечал ничего, порочащего честь твоей матери.
Я кивнула. На душе появилась обида. Как можно любить кого-то и порочить его имя, желать зла, ограничивать свободу? Видишь, что человек любит другого, отпусти. Хочет свободы, прими. Вот настоящая любовь.
Айнайн продолжал:
— Оттав Виндззор увëз вас. Мы не виделись почти четыре года. Но мама привезла тебя на 16-летие. Король устраивал бал в честь тебя. Такого не удостаивался ни один другой ребëнок из нашего окружения. Я был очень рад видеть тебя. Даже осмелился подойти. Мы пообщались. А так многие были рады. Приготовили подарки. И даже Кайл не вредничал. Вы много танцевали вместе. Я в основном любовался издалека. Ты стала ещё красивее, Мадж. Хотя куда ещё больше.