В отношениях с Айном были и откаты назад. Когда он неожиданно уходил прямо посреди упражнения. Но были и счастливые дни, когда мы говорили о том, что нас действительно волнует. Так я поделилась своими мыслями о тенях. О том, что не только мы влияем на зверей, но и они на нас. Показала начерченную мной классификацию зверей. Услышав об этом в первый раз, Айн нахмурился и ушёл. Однако через пару дней сам заговорил о том же. Что Айна и Тьерра отличаются, что фенек более игрива, что ей нравятся шутки и дружеские тренировки, когда есть возможность побегать и попрыгать. Что порой, когда никто не слышит, Айн теперь поëт. И что возможность звучать ему очень нравится. Что благодаря фенеку он стал гораздо чувствительнее к голосам и звукам. Что даже сфера издаëт сложный набор звуков: несколько тонов, щелчки и звон.
Так продолжалось, пока однажды вечером не пропал меч, ранее вмещавший Ассана. Я забила тревогу. Опросила всех, кого знала. Но бестолку.
Лишь одна из служанок шепнула мне:
— Госпожа с чужой душой. Поищите свою. Это поможет вам успокоиться.
Я пыталась расспросить женщину, но она упрямо молчала. А управляющий пристыдил меня, сказав, что это служанка нема от рождения.
Но именно в этот момент я надумала увидеться с Рьетте. Поделилась мыслью с Бриаром. И уже почти полностью выздоровевший ректор согласился перенести меня при помощи телепорта.
Мы оделись потеплее. Захватили подарки. Масло, молоко, крупы, чай, острые иглы и цветные нити. И перенеслись к ведьмачке, которая меня спасла.
Девушка обрадовалась гостям. Быстро сготовила похлëбку, заварила травяной чай с кусочками сушëных фруктов. И вновь пересказала, как нашла меня:
— Ты засияла в снегах, точно пламя. Горела и горела. Звала и звала. Меня предупредили, что ты придëшь. Оставили меч и попросили помочь.
— Кто?
— Мужчина. Сейчас покажу. — Ведьмачка подхватила иглу, нити и начала ими споро вышивать по выделанной коже. И продолжала рассказывать. — Но я и сама помогла бы. Айгни пришла смести тьму и светить.
— Айгни?
— Искра среди искр.
— Почему такое имя?
— Потому что горит.
— Для кого?
— Для искр, для людей. Ведь как было? Древний гигант Ваару, когда его любимая умерла, расколол мир на Орниол и пространство за гранью. Поймал искру и удержал душу любимой рядом с собой. И спрятал за двумя щитами. Но беда была в том, что расколол он и других людей своего рода. На тела и искры. И тела стали расти вверх, в попытке найти утраченные души. А души рвались внутрь к родным телам. Высокий рост — это то, что выделяет существ без своих айгни и заимствующих чужие души. Но не найти, — качала головой Рьетте, — не найти утраченную светимость, пока вечно спит Аллайна в огненном коконе и пока Орниол закрыт для айгни.
Многое мне было не понятно. Сказки Рьетте состояли из странных метафор. Но меня зацепила последняя фраза полупропетая, полупроизнесëнная ведьмачкой:
— Айгни просто хотят домой. Хотят уходить и приходить, умирать и рождаться.
Бриар же заметил своë и задумчиво произнëс:
— Мы называем их "тени", а ведьмачки "айгни" — огни, искры...
Тем временем девушка завершила вышивку и протянула нам. С портрета на меня смотрел темноволосый пожилой мужчина из моих снов.
Бриар охнул:
— Это же...
Пещера 18. Слепая богиня
Мне снился сон. Ведь это был сон? Да? А как иначе объяснить, что я была не я. Маленькие руки сжимали вышитое шелками одеяло. Тонкую сорочку пропитал пот. Радость, страх, предвкушение, — во мне смешались самые разные ощущения.Тело дрожало от переполнявших меня эмоций. На кончиках пальцев трепетали миры. За окном щебетали птицы. Они пели так, как бывает только ранним осенним утром.
Я заснула поздно. Я проснулась рано. И я была влюблена. Я помнила его запах. Вереск. Ты знаешь, как пахнет вереск? Свободой и степным простором. Мой любимый пах бескрайними дорогами, приближением зимы, ковылëм, чуть скованным инеем и звенящим на ветру. А ещё у него был бархатный голос, от которого по всему телу бежали мурашки. У него были шелковистые кудри, спутанные ветром. И плечи, по которым хотелось скользить и скользить ладонями, впитывая тепло и оглаживая. И самой, выгибая спину, поддаваться незамысловатой ласке, наполнявшей тело песней.
Он приехал с Северной крепости. Он хотел просить у отца моей руки. Мы любили друг друга. Я предвкушала, я ждала, что отец расскажет мне о том, что Райер, мой прекрасный Райер Виндззор совсем скоро заберëт меня к себе. И... Он был мне мил не потому, что гости в Небесном замке были редки. Совсем нет. Он был особенным. Нежным. Он трогал меня тëплыми ладонями и баюкал бархатным голосом, не пытаясь взывать к цветам и линиям. С ним я забывала, что...