До наступления ночи оставался жалкий час. Нервы были натянуты, как струна, Ларе было страшно, но совсем не хотелось этого показывать.
— Нет. Не издеваться, — деловито поправил Тайлер, — я должен убедиться, что ты снимешь одежду. У меня больше нет запасных комплектов.
— Если что, есть, кому передать мои вещи, -хмыкнула Лара, — Нет, правда, что тебе тут надо, шериф Извращенец?
Но он молча прошел мимо камеры и сел на стул напротив. Он собирался… смотреть? Нафига?
Лара фыркнула и отвернулась, усиленно делая вид, что ей плевать. Предстоящее превращение и взгляд темных глаз, неотрывно следящий за ней, напрягали ее в равной степени. Взгляд, пожалуй, даже больше. Она нервно хихикнула. Никогда не собиралась показываться перед шерифом голой, но лучше сделать, как он сказал, чтобы оставить одежду целой.
— Да разденусь я, разденусь. Не пялься… так, мать твою.
Ответа не последовало.
Грубить было не лучшим вариантом, но удержаться она не могла. Внутри все закипало, медленно, но верно толкая к пропасти, к превращению в животное. Агрессивность росла с каждой секундой, как и жгучая боль в мышцах.
Но она старалась держать себя в руках.
— Я не хочу раздеваться при тебе, не понятно?
— Эм… да, я выйду, — спохватился шериф. — Если что-то понадобится — зови.
Лара кивнула и закатила глаза. У Бэккета были отвратительные навыки общения. Под потолком мигала камера, он все равно увидит все, если захочет.
И поежилась от одной только мысли. Хоть бы не захотел.
Она прошлась по камере, не находя себе места. Руки и ноги ломало и ноющая тупая боль в груди и спине никак не проходила.
Кое как стянув с себя одежду, Лара легла на кровать. В одном белье в промозглой камере должно было быть холодно, но ее окутывали волны жара. Наверняка, температура поднялась за все 39. Хотя, какая теперь разница? Сейчас вообще ничего не имело значения. Через час, а то и раньше, она превратится в уродливого монстра, которым детей пугают у костра в лагерях. И как ей с этим жить?
В тишине ей слышался шепот, словно кто-то незримый звал ее, умолял, приказывал.
Не проходящая боль внутри все разрасталась, и она, застонав, перевернулась на живот.
Хотелось плакать, но Лара старалась гнать от себя эти мысли, в конце-концов, сейчас ей было не до этого. Понятно, что это навсегда, лекарства от оборотничества нет. Но, быть может, есть способы как-то ослабить процесс? Она протянула руку и, пошарив на полу, подняла из кучи вещей мобильник. Сейчас бы отвлечься. Посмотреть какой-нибудь фильм или погуглить средства от превращения.
Но пальцы почти сразу свело судорогой, телефон упал на койку.
— Давай уже быстрее, чертова дрянь! — выдохнула Форбс сквозь зубы, словно зверь внутри мог ее услышать.
Давно ей не было настолько плохо. Даже, когда на свое 18ти летие она схлопотала сильное отравление дешевым алкоголем, было не так. Но спасибо, сейчас ее хотя бы не тошнит. Интересно, а что хуже…
Но мысль потонула в новой вспышке адской боли. Сильнее всех предыдущих. Казалось, кости ломаются все разом, и эта пытка длится… и длится… и длится. Лара сжалась в комок, подобрав под себя ноги, боясь вздохнуть. Слезы текли сами собой, пропитывая казенную подушку, ей было все равно. Остались только она и эта боль, рвущая на части.
И вдруг на какое- то мгновение боль стихла. Внутри словно нажали на «стоп», и Лара чуть не задохнулась от нахлынувшего облегчения. Короткая передышка была сейчас жизненно необходима. Форбс украдкой осмотрела свои руки — обычные, человеческие. Сколько там до полнолуния? Может быть она сможет немного отдохнуть?
Она сделала осторожный вдох и даже улыбнулась, но в следующую секунду позвоночник изогнулся, послышался треск изменяющихся костей и перед глазами все заплыло красным.
Еще немного и человек уступил место зверю.
Тайлер с глухим стуком поставил чашку на стол и отвернулся. Только что Лара превратилась почти на его глазах. Он все видел по камерам, идти к клеткам он не собирался. Но что-то останавливало от того, чтобы просто спокойно закрыть участок и уехать домой до утра. Точнее, кто-то. И этот кто-то прямо сейчас завывал в своей клетке и бился о прутья, надеясь их выломать с корнем. Тайлер вздохнул и потер глаза подушечками пальцев. Нет, не мог он уехать. Внутри било набатом «Ты за это ответственен. Только ты». Тайлер шумно вздохнул и отвел взгляд от картинки с камер. Нужно было чем-то себя занять, чтобы хотя бы немного отвлечься.
Через пару часов до рассвета, существо, некогда бывшее Ларой, затихло. Волчица больше не металась по клетке, она смирно сидела на середине каменного пола клетки, лишь вздымающаяся широкая спина давала понять, что она бодрствует. Эта спасительная тишина длилась уже несколько часов, Бэккет даже как будто забыл о своем основном деле, с головой погрузившись в отчеты.