От их силы, злобы и лютости хотелось бежать. И я побежала, как только волки начали грызться. На Уара накинулись со всех сторон, волк Аглая запрыгнул на холку.
А я в бега, между кустов и деревьев. Теряя сапоги, понеслась и вынужденно остановилась. Передо мной в паре шагах упало окровавленное тело оборотня. Он ещё дышал, безумными потухающими глазами зверь смотрел на меня. Грудная клетка раскручена, вываливались внутренние органы.
Воняло кровью и мясом, рёв оглушал.
Закрыв ладонями рот, я заверещала от жуткого испуга. Отшатнулась в сторону и через десяток шагов меня вывернула в голые кусты.
Я сойду с ума.
Мне уже не вернуться нормальной к маминым финансовым проблемам и к «домашнему» сексу. Пережить такое, такое увидеть!
У меня началась истерика. С воплями я мчалась без оглядки, а сердце металось и билось в груди. Мне казалось, что меня сейчас порвут на куски, и я так же буду умирать растерзанная в этом неведомом лесу, и волки съедят меня.
В какой-то момент почувствовала, что меня настигают. Судя по треску и шуму, это был гигантский оборотень.
Меня ткнули в спину, но я не упала, потому что мою одежду прикусили в клыки и приподняли.
Сдавило курткой мою грудь. Ноги стали болтаться над пролетающей землёй. Я пыталась за что-то ухватиться, но находилась как в полёте, махала руками. Слетели сапоги, из карманов выпали сотовый телефон и перочинный ножик.
Волк нёс меня в своих клыках, и хорошая сшитая, качественная одежда не рвалась.
Откуда-то сбоку прямо на меня летел серый волк Аглая.
Это всего одно мгновение, когда я видела его раззявленную пасть, тянущиеся ко мне когтистые лапы.
Уар, что держал меня, подставил своё меховое широкое плечо под удар, из пасти меня не выпустил. Я как тряпичная кукла, то в одну сторону полетела, потом меня с силой в другую сторону понесло. Рукава впились в подмышки, и рукам стало больно. Я попыталась вылезти из одежды, но поганый оборотень подкинул меня вверх и перехватил в воздухе уже за пояс штанов.
Тряхнуло так, что дух чуть не вылетел.
Я рявкнула от резкой боли в животе и безвольно повисла над землёй. На спине жглись укусы от клыков. Уар всё-таки меня поранил, хотя для его размеров и агрессии, это минимальные повреждения на моём теле.
Больше ничего не хотелось, лишь бы это закончилось поскорее. Обессилила и жалобно попискивала. Земля, пролетающая подо мной, терялась в пелене слёз. Я с трудом дышала и, казалось, умирала.
На грани потери сознания я сделала усилие, чтобы напрягать шею, потому что от таких манёвров голова могла оторваться. Волк со мной в клыках ещё и вверх морду закидывал, по сторонам смотрел.
Выплюнул меня на пороге дома. Я вся сжалась, стараясь продышаться. А он меня пинком в коридор закатил.
Скотина!
Я кричала, ползала по ковру, Поленька рыдала, лезла меня обнимать.
Дверь захлопнулась. Я не понимала, что происходит, куда меня опять тащат.
Голый Уар, который целиком перекинуться в человека не мог, закинул в маленькую комнату пищащую Полинку.
— Не смей трогать ребёнка! — я воскресла из мёртвых и кинулась на оборотня. Вцепилась зубами в его руку, но даже прикусить не смогла. У него не плоть, а какая-то сталь.
— Не смей мне изменять, — рыкнул волк, оттянул мою голову за волосы и заглянул в глаза. — Ты моя! Мне принадлежишь.
— Я тебе не принадлежу, — я собрала слюну и плюнула в волчью морду.
Он ухмыльнулся, показав клыки в пасти и зашвырнул меня в свою спальню.
5
Я смотрела на оборотня зло.
— Я не твоя! И не смей от меня верности просить! Ты украл чужую женщину.
— Моя, — он накренился, чтобы морда… Опять волчья морда была на уровне моего лица.
— У тебя жена есть, — хлёстко кинула ему.
— Моя жена уничтожила весь волчий род! — рычал Уар, припирая меня к стене спальни. — Она мертва.
— Как уничтожила? — растерянно выдохнула я, глядя в его глаза, потому что на всё лицо-морду смотреть не особо хотелось.
— Закон нарушила…
— Какой закон?
— Закон истинной пары. Закон братоубийства… Детоубийства… Кровосмешения…
— Она изменяла тебя? — даже страшно было подумать с кем и что после этого творила. — А где же был ты в это время?!
— Я исполнял приказ её отца… Альфы… Не убил её, не выловил…
Сказать было нечего. Неудивительно, что этот оборотень такой дикий и злой. Хотя Аглай не лучше.
— Нельзя женщину одну оставлять, — это наверно вякнула женская солидарность.
Просто я всегда маму жалела, что у неё такой муж… Мой папа был плохим мужем и отцом. И мне всегда казалось, что если женщина что-то творит нехорошее, то это только мужчина виноват. Возможно, в моей философии была ошибка.