Женщина может быть независимой, гордой и одинокой. И если встретит мужчину, то он будет относиться к ней, как к гордой и независимой, желая скрасить одиночество. Если девушка ведёт себя, как шлюха, вешается на всех, ни в чем себе не отказывает, то и мужчины её воспринимают, как легкодоступную, не предлагая ничего серьёзного. Та, которая говорит мужчине, как хочет детей и хороший дом, подвигает мужчин к мысли, что перед ним мать и хорошая хозяйка, и он делает выбор нужно ли ему это.
А ещё мой вариант. Женщина ослабленная, нуждающаяся в помощи, срывает с лиц мужчин маски. И они показывают себя во всей красе. Ведь со мной можно делать всё что угодно. Безвыходная ситуация. И будь я одна, то я бы справилась. Не ради себя, я принимала помощь.
Женя нашёл лучших врачей, он обеспечил охрану платной палаты. Внутри палаты устанавливали камеру, чтобы я могла двадцать четыре часа в сутки наблюдать за Полечкой.
Ещё обещал, что все хлопоты по похоронам… Дед умер.
Это всё, я над пропастью. Отчаянно хватаюсь руками и только Женя передо мной.
— Мы пока не можем пожениться, — нашёптывал он.
Не можем. Он и не собирался на мне жениться, после того, как папа мой обанкротился. Поэтому я даже не думала ему звонить, мама успела сообщить. Да и не любила его. Родители настаивали с ним общаться, теперь у меня никого нет. Кроме…
Уар! Ведь Аглай пришёл. Антипа Вересень появился, значит и ты где-то рядом!
Уару доверяю, с Уаром я готова уйти в лес в ту избушку и жить с ним. Мне этот мир людей жестокий и несправедливый казался хуже, чем животный мир, где съедят потому что сильнее. Здесь всё то же самое, только по закону.
— Нашу фирму поглотили. Вынудили подписать договор о слиянии. Завтра будет банкет. Ты пойдёшь со мной.
Нет, он не просил. Он приказывал, потому что считал, что владеет мной. Теперь я должна стать его содержанкой. Пока открыто этого не говорил. Но намекал.
— Я пришлю тебе платье, — Женя проехался губами по моей щеке, языком слизал слёзы. — Я так хочу тебя. Ты самая лучшая из всех моих женщин.
Какая мерзость! Меня всю корёжило, я содрогалась. Прикрыла отвращение слезами и всхлипываниями.
К нам подошла медсестра в розовом халате и такого же цвета брюках.
— Успокоительное, — предложила она таблетку.
Я отрицательно покачала головой.
— Справлюсь, — вытерла слёзы и попыталась взять себя в руки.
По крайней мере, если Полина умрёт, я смогу просто послать Женю на хуй, вдарить ему в глаз и пойти искать Аглая. За то, что он сотворил, я перегрызу ему глотку. Кое-что я поняла в тот момент, когда дралась с ним. Он боится мне навредить. Оборотень самец самку побоится ударить… Сильно ударить. А вот мне смысла нет сдерживаться.
Только перестанет дышать ребёнок, я буду искать Аглая, чтобы отомстить. Убью мразь!
Закинув голову, смотрела на восторженного мужчину.
— Ты молодец, — похвалил меня постылый Женя. — Сейчас поедем, я отвезу тебя домой. Завтра встретимся вечером.
— Да, — согласилась я.
Он был счастлив. Ему всё удалось. Жениться не надо, любовница горячая в постель. С внешностью у меня всё в порядке, блеснёт перед элитой их поглощённой фирмы красивой любовницей. Бывшей любовницей, я с ним не лягу, как бы не старался.
Поеду смотреть в улыбчивое лицо его папаши, его мамаши. Они, конечно, поздороваются, но сразу укажут мне моё место, у их ног. Никогда бедную девушку не примут в эту семью.
А мне и не надо!
Съезжу обязательно, чтобы демонстративно уйти с их корпоратива и вылью шампанское в морду Жени. Прилюдно. За это время, продам что-нибудь и переведу Полину в другую больницу за свои деньги.
Как в бреду дошла до машины. В руках дрожащих планшет, на нём хорошо было видно палату, где лежала, подключенная к приборам, маленькая девочка.
Снег наконец-то перестал падать. Стояло красивое зимнее утро с ярким солнцем, что серебрило сугробы рыхлого снега. Холод.
Женя всю дорогу молчал, а я думала, как бы стать независимой от его гадкой опеки.
Двор, в котором произошла трагедия, казался мне зловещим. Слёзы накатывали. Всего сутки, а моя квартира опустела, даже возвращаться не хотела, но нужно.
Женя пошёл провожать меня. В квартиру я его приглашать не собиралась, поэтому замерла, крутя ключи от машины.
— Как ты так влипла? — спросил он. — Кому задолжала, кому не дала, что ребёнка чуть не убили?
Надеялся, что я опять зареву и кинусь ему на шею.
— Пока, — хотела уйти, но Женька костлявыми пальцами ухватил меня за подбородок и повернул лицо к себе.
Смотрел, стиснув зубы.