— Не трогай! — отчаянно кричала я.
Бестия уже не двигалась.
Он задушил её что ли?
Я подлетела ближе к волку, в нос ударил его запах.
Запах леса, запах чего-то забытого. И конкретно не сказать, что это такое. Скорее всего ощущение чего-то старинного, запах впечатления из детства, когда удивительно и ждёшь чуда.
Бестия лежала на земле. Не кричала, ещё дышала, вздымался её опухший живот. Выше живота торчали возбуждённые от мороза соски. На правой груди мелькала метка волка. С ударом сердца Айи светилась зелёно-голубым светом.
Волосы дыбом от этого.
Обернул?!
Волк недовольно кряхтел, отошёл от Айи.
Он горбился, и передние лапы свисали почти до земли. Когти на его пальцах оставляли след на снегу. Оборотень устало, направился к сумкам, где моя Полина оторвала одеяло от рюкзака и с головой в него закуталась. Она ещё и жевала что-то.
Волк не представлял для нас угрозы. Это на подсознательном уровне. Я не видела, но чувствовала, что моя волчица ему хвостом виляет.
Если бы он что-то захотел с Полиной сделать, я бы не смогла защитить. Поэтому не стоило сильно бушевать. Пока он спокоен.
Оглядываясь на Бестию, я пошла следом за волком.
— Кто ты? — спросила я, перекрикивая ветер.
Он не ответил. Ребёнка не тронул. Полина, видимо, тоже поняла, что этот огромный несуразный монстр вовсе не враг, стояла рядом с ним ни капли не боялась.
Волк дугой изогнулся, подхватил с земли странную сумку из которой торчали... Палки какие-то.
Подмышку сунул эту сумку, а потом оказалось, что это обмотки. Палки были смотаны толстой тканью. Волк на своих облезлых лапах подошёл к сугробу. Разматывал ткань и...
Я глазам не поверила!
Это были клинки!!!
Длинные тонкие мечи с рукоятями, обвитыми проволокой. Без изысков, то есть украшений не было даже на эфесе. Зато клинки имели серо-голубые разводы, кровостоки и обоюдно заточенные лезвия.
Предчувствие переполняло меня, я вся напряглась и задыхалась от восторга, от того, что знаю наверняка – сегодня мне бегать на четырёх лапах.
— Кто ты? — ещё раз спросила я.
— Аз Сечень, — глубоким утробным басом ответил волк.
Он присел на корточки и сложил клинки на чёрной ткани около себя.
— Разве Сечень ещё... Живы?
Он очень грозно глянул на меня, и я понуро втянула голову в плечи.
Вообще выводы делала из рассказов Уара.
Сечень – проклятый клан, где все разом съехали с катушек и нарушили волчьи законы, теперь проклятие на все кланы осело. Нет женщин. Нет детей. Вырождаются.
Оглянулась, чтобы посмотреть, как там Айя. Она продолжала лежать и беспомощно лапками шевелить.
Плевать на это проклятье! Главное, он поможет! Я уверена.
Посмотрела на суровую волчью морду и улыбнулась.
— Нам с Полиной надо перекинуться. Айя хочет быть волчицей, — я прижала к себе тёпленькую Полечку, которая подошла ближе и пыталась мне в руки сунуть украденный у старика сухарик.
Я не решилась взять еду.
— Это самцы ваши так решили. Вам же ничего этого не надо было, — зло заметил волк. — Один, Листопад в правое ухо пять лет воет, чтобы я сестру спас. Другой, вроде Кветень, три месяца покоя не даёт, в левое орёт, чтобы я перекинуть жену помог. Спа́су от вас нет.
Я не нашла, что ответить. Если вот так посмотреть... Если честно и правде в глаза! Дед прав полностью.
Разве когда я шла с Полиной за грибами, хотела я перекинуться и стать оборотницей?
Нет!
Айя хочет стать оборотницей? Я не знала, но вполне возможно, что Бестией не так уж и плохо быть, по крайней мере, без интеллекта и жизнь прекрасной кажется гораздо чаще, чем у думающих.
Полина? Ребёнок вообще течёт по реке жизни и пока не заморачивается.
— Так кто же ты? — шепотом поинтересовалась я.
Ветер так завывал, как волки, но старик услышал. Дёрнулось его рваное ухо. Волк отвернулся. Поднялся, скрипя телом, и пошёл к перелеску.
— Колдун древний. Дурни, вроде ваших кобелей, меня за бога принимают. Пусть, — он стал ломать сосенки. — Молятся, как всевышнему. Только вот беда, по их колдовству, слышу я. И спать супостаты не дают. Глупы они. Платить придётся.
Он наломал деревьев и понёс к клинкам.
— А дорого платить? — спросила я.
— Не кроваво, — успокоил меня древний Сечень, что вполне меня устроило.
Он сложил ветки в небольшой костёр. Оставил ещё на растопку. Приложил к ветвям лапы. Большие когтистые лапы! Под ладонями стало зарождаться тепло, неожиданно замелькали искры. Опускал волк ладони, и загорались от его колдовства холодные ветки деревьев. Так горели, словно маслом политы.