Первое превращение стало настоящим кошмаром. Тело выворачивало наизнанку. Такую боль и опустошенность я не испытывал никогда. А ещё страх. Дикий. Необузданный. Животный страх.
Кости выломало точно списки, раскаленные прутья воткнулись в мясо, и тело перестало принадлежать мне. Я видел себя будто со стороны. Животное. Омерзительное. Грязное. Клыкастое создание с розовой пеной у рта.
Зверь во мне жил собственными животными инстинктами. Он хотел одного – убивать.
Тем вечером моя жизнь переломилась вместе с последней костью.
Я оставил попытки устроиться на работу. Я отказался от личной жизни, дабы не причинить никому вреда.
В какой-то момент мне даже понравилось не испытывать ничего. Никаких эмоций. Полный ноль. Прожигать каждый день своей жизни, менять девушек, не запоминая их имен.
Но с появлением Киры всё пошло наперекосяк.
Нет, я не влюбился в неё. Ничего подобного. С первой же встречи я понял, что она – моя новая жертва. Я играл с ней каждым взглядом и словом, доводил до исступления, подпускал и заставлял меня ненавидеть.
Мне нравилось наблюдать за её яростью.
Она не была красива, скорее – интересна. Угловатая, совсем ещё хрупкая, не познавшая себя. В её глазах застыла такая злоба, что мне нравилось осознавать: я и только я могу породить в ней такие чувства. Не восторг, не восхищение, но ярость. Выкристаллизованную ненависть.
Мне не нужна была её любовь.
Даже ежедневник я забрал исключительно из вредности, да только Кира подобрала неудачное время, чтобы его вернуть. Полнолуние.
В первый день я попросту не слышал её звонков, а на второй, когда очнулся и ощущал себя растоптанным, побитым псом, почему-то захотел открыть. Даже двигаться было больно, но я по стеночке дополз до двери, спустился во двор. Встретился с ней взглядом.
В ней было что-то такое, что заставило боль притупиться. Запах? Нет, она не душилась. Просто её присутствие, голос, волнение – всё это несло умиротворение. Неосязаемые волны воротили потрепанного волка к жизни. Не знаю, была ли Кира особенной или любая другая девушка вызвала бы во мне это спокойствие. В любом случае, она стала первой.
Теперь я заинтересовался по-настоящему.
Я был благодарен её – пусть никогда бы в этом не признался – и уже не хотел рушить её жизнь, делать одной из многих, оставлять краткосрочным воспоминанием. Она стала чем-то большим, чем просто девушка-на-ночь.
Я запомнил её имя и не хотел его забывать.
Сейчас я стоял, уткнувшись лбом в дверь, за которой осталась Кира. Не понимал, чего мне хочется. То ли получить эту девушку в своё безраздельное пользование, то ли оставить в покое.
То ли растерзать, то ли…
Спасти от самого себя.
– Идиот, – сказал я себе.
Мои руки подрагивали, когда я вновь надавил на дверную ручку. Девушка лежала на животе, и её плечи чуть подрагивали. Она обернулась на звук, посмотрела на меня с такой обидой, что мне перехотелось играть. Вместо этого я вернулся к ней и без разговоров дотронулся до спины, пробежался по позвоночнику пальцами, расстегивая молнию на платье. То соскользнуло с Киры, змеиной кожей скатилось к её загорелым ногам. Её губы жадно впились в мои, и я почувствовал слезы на нежной девичьей коже.
Она стянула с меня рубашку, с трудом справившись с тугими пуговицами, выпорхнула из своего платья точно птица.
Никаких лишних эмоций.
Исключительно желание заполучить чье-то тело в безраздельное пользование, желание полностью отдаться практически незнакомому человеку. Никакой нежности. Исключительно наскоки и взгляд глаза в глаза. Никаких намеков на доверие или прочую любовную мишуру. Каждое касание губ по телу оставляет на нем ожог.
Наше одиночество схлестнулось, чтобы на мгновение стать чем-то большим.
А после я смотрел, как она неуклюже приводит себя в порядок. Кира приглаживала волосы пятерней, наскоро одевалась, рассматривала продранные чулки. Её припухшие губы налились цветом. Она подмигнула мне по-свойски, как давнему другу, и скрылась за дверью.
Черт! Я не хотел остаться для неё другом.
Впервые за четыре года я почувствовал необходимость в ком-то, кроме себя.
Глупый мальчишка. Ты только что окончательно сломал себе жизнь. Теперь остается лишь принять случившееся как должное и продолжить влачить свое скучное существование.
Глава 5
Оставайся тем, кто ты есть
– Кира, где тебя черти носят?! – Денис подлетел ко мне, кипя от негодования, но затем рассмотрел меня хорошенько и простонал: – Нет… Я убью его!
– Не трогай мальчика, Дэн. Я сама этого хотела. Давай не будем устраивать прилюдную истерику.