Ради той, которая сводила с ума.
Боги, пусть она переживет сегодняшний вечер. Иначе моё существование потеряет всякий смысл. Она – мой алкоголь. Крепче любого спирта. Необходимее воздуха.
Глава 16
Я тоже
Гена запер дверь на ключ и куда-то свалил, оставив нас с Денисом на долгие часы в заточении и полнейшем неведении. Я всхлипывала, неспособная удержать в себе слезы безысходности и страха, такого сильного, что сводил живот болью.
Если он приедет сюда, если только кинется к нам на помощь…
– Кира, услышь меня, – взмолился Денис, усаживаясь на колени передо мной.
– Отвали, прошу тебя.
От волнения закружилась голова, и мне пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы не упасть в обморок. Денис тряхнул меня за плечи.
– Я позвонил не Игнату, а Алексу. Потому что понимаю, что твой Фирсанов либо ломанется сюда с шашкой наголо, либо нежится с какой-то девицей и ему глубоко фиолетово на твои проблемы.
Я подняла на него полный благодарности взгляд – уверена, Алекс что-нибудь придумает, – а брат невесело улыбнулся. Он практически положил на жертвенный алтарь свое будущее, подвергнув любимого человека опасности. Но держался мужественно и напрасных слез не лил.
Так мы и сидели, обнявшись, потеряв счет времени, когда дверь распахнулась, и в комнату влетел Гена.
– К стенке, – приказал он трясущимися губами. – За вами пришли, но я так просто не собираюсь сдаваться. Нет-нет… если нужно, пристрелю… безболезненно и быстро, хе-хе, – бормотал несвязно. – Кира, свяжи руки Денису.
В меня полетел моток веревки. Я поколебалась, не решаясь поднять её или сказать что-то, попытаться заболтать его и выиграть несколько дополнительных минут, но Гена направил пистолет прямо в лицо моему брату.
– Или так, или будешь собирать его мозги.
Пришлось подчиниться. Дрожащими пальцами я связывала Дениса. Руки не двигались, долго возились с веревкой, которая не гнулась, распутывалась. Гена отпихнул меня – я свалилась кулем на пол, – проверил узлы и одобрительно кивнул.
– Иди сюда.
Я сделала шаг, ещё один. Не верилось, что мой бывший парень, человек, который неделями ошивался возле моего дома, институтский друг, оказался жестоким убийцей. Безумцем, для которого человеческая жизнь – пустяк. Или таким его сделали ОСО, начисто запудрив мозги сектантскими бреднями?
– Гена, пожалуйста, одумайся.
– Иди сюда! – зарычал и схватил меня за запястье, притягивая к себе.
Его руки скользнули по моей спине, опустились ниже. Губы, холодные, мокрые, исследовали шею. Мне хотелось дать ему пощечину, но дуло пистолета упиралось в живот, а страх за жизнь брата заставлял подчиниться чужой воле.
– Ты будешь моей, Кира. Живой или мертвой, но моей, – повторял Гена, а глаза его бегали из стороны в сторону, точно в наркотическом дурмане.
Краем глаза я увидела, как открывается дверь. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Неужели свои?! Нельзя было спугнуть Гену, заставить его выстрелить. Поэтому я осторожно провела по щеке бывшего, улыбнулась так, что рот чуть не треснул. Животом вдавилась в дуло, чтобы в любом случае выстрел пришелся на меня, а не того, кто войдет сейчас в эти двери.
Чудо, что Гена позабыл запереть дверь изнутри.
– Я хочу быть с тобой, очень хочу.
– Правда? – Он на секунду забылся, глянув на меня маслянистыми глазами мертвой рыбы, и эта секунда стоила ему всего.
Гена отлетел к стене, так и не успев нажать на спусковой крючок. Игнат! От него исходило нечто, что заставило меня вжаться в Дениса. Первобытная ярость. Незамутненное ничем звериное нутро. Глаза безжалостного убийцы. Он надавил ботинком на руку Гене, выбивая пистолет, взял тот и прицелился точно в переносицу.
– Не убивай его, – попросила я шепотом.
Всё-таки нас связывало нечто больше, чем приятельство. Когда-то Гена был для меня другом, и я не была готова увидеть его мертвым, даже сейчас.
Фирсанов схватил Гену за шкирку и пророкотал:
– Ты жив только благодаря ей.
Гену скрутили незнакомые мне мужчины, и только тогда Игнат подошел ко мне.
– Кира, – начал он, когда я все-таки рухнула без чувств прямиком в объятия этого великолепного мужчины, пахнущего алкоголем и звериной сущностью.
– Первичный осмотр выявил незначительное сотрясение. Куда больше меня тревожит тяжелое нервное потрясение, посему рекомендую постельный режим и наблюдение, – доносилось до меня обрывками, словно речь телевизионного диктора. – Лучше всего направить Киру Алексеевну на обследование, а уже потом решить, нужна ли госпитализация.