– Ты готова? – улыбнулся Артем.
«Нет», – затрепетало внутри.
– Да, – ответила жестко.
Это был не поезд, а элитный отель на колесах. По крайней мере, мне в таких бывать не доводилось, и я не представляла, что РЖД способны выпускать что-то, кроме плацкартных вагонов, в которых по определению воняет нестиранными носками.
Купе на двоих с кроватями, застеленными белоснежным бельем, мини-бар, собственный туалет и душевая комната размером с мою кухню. Не хватало разве что личного повара, впрочем, я знала, что в вагоне-ресторане кормят чем-то изысканным и непроизносимым по первому требованию клиента.
– Кого ты убил, чтобы здесь очутиться? – спросила я.
Артем помог мне убрать чемодан и обворожительно улыбнулся:
– За кого ты меня принимаешь, Кира?
Он напомнил мне сытого кота, который обустроился в хозяйской спальне, положил пушистый хвост на подушку и теперь царапает когтями любимое шелковое одеяло хозяйки. Мы присели напротив друг друга. Вновь воцарилось молчание, но оно не давило на барабанные перепонки, как паузы в диалогах с Фирсановым.
– За чудовище, которое одурманило мой разум и заставило пойти за собой, – хмыкнула я. – Кстати, куда мы едем? Я не услышала конечной остановки.
– В Москву, куда же ещё. Все дороги ведут туда.
Чудовище тем временем стянуло через горло джемпер и осталось не очень-то обнадеживающе полуголым. Он собрался брать меня нахрапом, что ли?!
– Не хочешь одеться? – уточнила я осторожно.
– Не хочешь раздеться? – парировал Артем, но заменил джемпер футболкой, которую вытянул из своей сумки, собранной впопыхах. – Тут жарко, – добавил он. – От близости к тебе, в том числе.
– Ещё не поздно сойти и никуда с тобой не ехать.
– Поздно, – сказал он, и в этот миг поезд тронулся.
Станция отдалялась, машинист по громкой связи поприветствовал нас в каком-то там поезде повышенного уровня комфортности, пожелал приятной поездки.
– А теперь расскажи мне о себе, Кира Алексеевна, – хмыкнул Артем и достал из мини-бара бутылку коньяка.
– Мне нельзя пить, – напомнила я ему.
– Тебе и не предлагают, – усмехнулся мой спутник и отпил прямо из горла, не утруждая себя стаканами. – Чем ты дышишь?
Наверное, воздух наполнился алкогольным смогом, потому что мне захотелось открыться. Никаких пугающих подробностей – «кстати, мой мужчина – оборотень, прикинь?!» – но в целом я поведала многое о себе, своей семье, даже Фирсанове. Удивительно, но этот человек меня слушал! Он не кивал головой, смотря в пустоту, а вникал и пытался разжевать каждую фразу. Сколько еще людей интересовались моей жизнью? Все другие были связаны со мною родством или тайной. А здесь какой-то первый встречный, возможно, опасный. Которому я доверилась за неполный день знакомства. Возможно, это станет самой крупной моей ошибкой, но пока я рассказывала, и речь под шум колес лилась размеренно и спокойно.
– Знаешь, что, – подытожил Артем. – Мне кажется, твой Фирсанов не такой уж и пропащий человек. Ты очень сложная, Кира.
– Спасибо, блин, – хмыкнула я. – Теперь рассказывай о себе.
– Могу задать всего один вопрос? – кивнула в ответ. – Так что ты к нему чувствуешь по-настоящему?
{…Спустя полторы недели после моего выхода из больницы мы с Игнатом не просто крупно повздорили, а поссорились до хрипоты. Не было ещё никакой беременности, только реальность, с которой приходилось мириться: он – оборотень, я – страж; мы без ума друг от друга, но именно это и губительно.
Близилось полнолуние, когда Фирсанов попросил меня, цитирую, «свалить куда подальше, пока я не откусил тебе твою дурную голову».
– Не дождешься, – я скрестила руки на груди. – Ты не слышал Алекса, что ли? Мне рядом с тобой ничего не грозит, поэтому я буду рядом.
Фирсанов побагровел.
– Кира, как ты не понимаешь: дело не в том, что я опасаюсь за тебя. Нет, черт возьми, просто я не собираюсь опять показываться тебе ТАКИМ!
– Каким?
– Чудовищем. Монстром. Животным, – он выплевывал каждое слово с болью, чуть ли не кровью вырывая из себя. – Нет ни единого оправдания тому, что происходит со мной. Это отвратительно. Я запрещаю тебе приближаться ко мне, а если ты ослушаешься, то я найду способ избавиться от тебя. Возможно, мне и дороги наши отношения, но я сумею избавиться от них.
Это прозвучало жестоко, надменно.
– Что, опять призовешь своих баб?
– Ты считаешь меня столь неоригинальным? – изумился он. – Нет-нет, теперь я предложу разделить тебя с кем-нибудь из моих друзей. Мечтаешь попробовать втроем, а, крошка?