Артем выругался.
– Не имею и малейшего представления, но что-то подсказывает, что один умелец да нашелся бы. Век современных технологий, что б.
– Если Игната увидят в интернете… – Я охнула и доковыляла до конца комнаты, ухом прижалась к двери, вслушиваясь в шорохи за той.
Люди выжидали.
– Я теперь звезда? – с невеселым смехом уточнил Игнат, приподнимаясь и внимательно следя за каждым моим движением.
– Ты теперь в опасности, – покачал головой Артем и за талию оттащил меня от двери. – Хотя тебя и не видно было-то, если смотреть без замедленной перемотки. А вот рыдающая Кира, кровища, стоны…
Вот как со стороны выглядело то, что казалось мне бесконечной пыткой. Я уставилась на измученную троицу, пытаясь подобрать хоть одно слово, чтобы описать увиденное. Фирсанов, думается, и сам всё помнил, но позволил объясниться мне, а может, не хотел повторно переживать те пугающие минуты. Он испытующе заглядывал мне в глаза всей своей звериной темнотой, и я поежилась, не выдержав зрительной схватки.
– Народ жаждет хлеба и зрелищ, – отшутился он в неизменной манере. – Зрелища я им предоставил, с тебя подробное описание.
– Ничего не помню… – пробормотала я, чувствуя себя маленькой и незначительной.
Незачем открывать то, что не должно быть известно кому-либо, кроме оборотня и его стража. Впрочем, какой из меня страж, какой спаситель, какой хранитель? Двадцатилетняя студентка, умудрившаяся вляпаться в глобальные неприятности, зато… спасшая Игната одним касанием.
Я уставилась на свои ладони, словно ища в них какие-то магические силы. Обычные руки с изломанными ногтями – как смогли они сотворить чудо?
– Кира, – Игнат позвал меня, отрывая от раздумий. – Ты могла погибнуть, если бы тебе не хватило сил.
– С чего ты взял?
– Скажем так, природа оборотня открылась мне за секунду до того, как я попытался умереть в первый раз. – Ирина приложила ладони к губам на этих словах, но Фирсанов продолжил, как ни в чем не бывало. – В ту секунду оборотень во мне научился подчиняться человеку, но я так испугался, что ты вздумаешь меня спасти… что, видимо, не рассчитал своих сил, когда выпихнул тебя в коридор.
– Да ты её чуть не прикончил! – возмутился Артем, набирая на телефоне очередной номер. – Да-да, Весенняя улица, дом семнадцать. Через сколько будете? У нас тут крестьяне с факелами!
Ирина не позволила брату встать, и Игнат рухнул обратно на алое покрывало, застилающее кровать.
– Кира, – вновь обратился он ко мне, – ты ведь и сама понимаешь, что одно неверное движение – и тебя было бы не спасти?
– Ну и что?
Я дернула плечом.
– Короче, рассказывайте. – Артем уселся по-турецки, склонил голову набок. – У нас есть минут пятнадцать. Дверь заперта, других развлечений всё равно не имеется, а раз вы оба живы и здравствуете, валяйте. А то каждое ваше «расскажу как-нибудь позже» кончается литрами крови.
Я посмотрела на Фирсанова, прося о помощи, но тот с какой-то особой мстительностью усмехнулся и скрестил на груди руки. На которых не было и следа свежих ран.
– Да-да, Кира, рассказывай. Ты же всё это затеяла.
– Что вы видели? – спросила Ирину с Артемом.
– Тебя, кровь… – начала Фирсанова.
– И что-то невообразимое, – закончил её бывший парень.
– Спасибо за емкую характеристику меня, – рассмеялся поразительно жизнерадостный Игнат.
Ему бы корчиться в предсмертных муках, но нет, улыбается во все тридцать два.
– Нет, честно. Тебя видно не было, – сказал Артем, а Ирина закивала. – Что-то мечущееся, кричащее, воющее. Ты изменялся за секунду, но потом… изменялся вновь?
Игнат поморщился, поэтому утвердительный ответ сорвался с моих губ и завис в воздухе. Пугающий, не укладывающийся в головах.
– Сколько это продолжалось? – уточнила у Артема.
– Минуту, возможно, две. – Тот посмотрел на экран телефона. – Ну а потом ты кинулась к Игнату, побелела так, что хоть в могилу закапывай.
– Из носа хлынула кровь, – добавила Ирина.
Я машинально потерла сухое лицо рукавом. Представляю, какое чудовище сейчас вместо меня предстало перед друзьями-товарищами-недругами. Надо бы умыться перед тем, как выйти к честному люду.
– Ну а потом ты рухнула без чувств, зато Игнат, который абсолютно точно умирал, как поднимется и завопит, что надо делать ноги, пока нас не порвали на лоскутки. У вас там какой-то энергетический обмен любезностями случился, что ли?
– Почти, – согласилась я. – Только всё описанное тобой по моим подсчетам длилось почти вечность…