Я вот спать не могу совершенно. Задыхаюсь, едва заснув, вскидываюсь – мокрый и невменяемый. Мне постоянно снится кошмар. Один и тот же кошмар.
Будто вижу я бассейн. Тот, в котором выжил. Но вижу его со стороны. Низко склонившись над бортом. Солнце жарит нещадно, но мне комфортно. Лишь вода, шепотом плескаясь об кромку, щиплет кожу. Вокруг безмолвно, безлюдно, безлико. Но тишина тревожная. От подобной тишины хочется кричать во всю глотку, чтоб ее разрушить. Это злая тишина.
И вокруг – атмосфера гнетущего вымирания.
Потом я вижу Карину. Она стоит по пояс в воде. Ей страшно, до одури страшно. Я это понимаю, чувствую. Но не испытываю ни малейшей жалости. Она смотрит на меня – широко распахнутыми от страха глазами, остекленевшими, воспаленными. Она будто давно отплакала, отстрадала, ее руки безвольно колышутся под водой. Ее плечи бордовые от глубоких ожогов.
А я стою, склонившись у бассейна, и наблюдаю за ней. Неотступно, пристально наблюдаю. И в момент, когда я хочу приблизиться – я чувствую, что это не просто желание быть рядом. Это желание настигнуть. И желание схватить.
Вот тогда я и просыпаюсь.
***
Наспех позавтракав, мы вернулись в номер, набили пляжную сумку и собрались на пляж. Я уныло наблюдал, как Карина долго надевала купальник, не выдержал, сел на край кровати и демонстративно вздохнул.
– Я прям стареть начинаю, – язвительно заметил.
– Тебе тяжело минуту подождать? – возмутилась Карина. – Мне плечи намазать надо, смотри, как покраснели.
Я промолчал. Ей постоянно нужно было что-то делать, а мне постоянно приходилось ждать.
Наконец-то мы вышли. Из ресторана слышалась посудная возня, несмолкаемый гомон, а ушлые постояльцы разбрасывали полотенца по шезлонгам вокруг бассейна, резервируя. Выйдя из отеля, мы наткнулись на заядлых местных – продавцов всякой местной или китайской дряни. Они окликали нас по инерции, машинально, на врожденном торгашеском рефлексе. Словно обязательный, но осточертевший и никому не нужный ритуал. С началом второй недели отдыха я перестал обращать на них внимания, хотя поначалу смущался, улыбался, отнекиваясь в ответ. А затем просто отмахивался, как от назойливых обезьян.
Как все же быстро человек способен черстветь.
До полуденного зноя было еще добрых три часа, но солнце уже обрушивало жгучий ультрафиолет с рьяной фанатичностью. Добравшись до пляжа, мы запрели и заморились.
Десятки тел уже плавились и невидимо горели. Задниками шлепанец разбрасывая накалившийся песок, мы поблуждали, поспорили, – и все же выбрали компромиссный свободный участок. Я бросил сумку, стянул с плеча завернутый, сложенный зонт. Карина села над холмиками песка и отрыла канавку. Я воткнул в нее белый металлический стояк с пластиковым острием, присыпал горячим песком, на стояк посадил шляпку зонта. Отточенные за неделю движения, настолько привычные, что я мог делать это с закрытыми глазами, даже на время. Мне хотелось поскорее окунуться в воду, потому я недовольно кривился. Карина неспешно, обстоятельно расстилала пляжные полотенца, поправляла края, струшивала крупицы, греблась в сумке.
– Мы участвуем в конкурсе? – сухо спросил.
– Я не хочу сидеть кое-как.
– Пойдет? – я рассматривал созданный зонтиком овал тени.
– Да, спасибо, – миролюбиво ответила Карина.
Я не стал ее дожидаться. Скинул пропотевшую рубашку, кепку, очки. У насыпи из пестрых камушков, похожих на яйца доисторических любвеобильных ящеров, оставил шлепки. Вода обожгла прохладой. Я медленно продвигался вперед, ощупывая твердую, сбивающую гладь камней. Будучи по колени, обернулся, сощуренно выискивая Карину. Она, придирчиво всматриваясь вниз и подняв для равновесия руки, шагала осторожно и плавно. С легким укором взглянула на меня. Вздохнул, поплелся обратно, подал ей руку. Она крепко схватилась.
– Достали эти камни, – ворчливо заметила.
– Дальше будет чище.
Море покрылось мелкими морщинами. Подпекаемый солнцем, ярко выбеливающим ландшафт, я шел по покатому дну. Долго и постепенно погружался в воду. Совершенно не понимаю людей, что сходу бросаются нырять, толком не почувствовав температуры. Никакого удовольствия и самосохранения. Моржи арктические.
Карина уже окунулась, проплыла немного, а я только решился оттолкнуться и прогрести пару метров. Вода была бодрящей, восхитительной. Как по мне, нет ничего лучше, чем купание в море. В подобные моменты я будто чувствую связь с далекими предками-амфибиями, что в древности вышли на берег и эволюционировали в человека.
– Блин, глаза щиплет, – пожаловалась Карина, часто моргая.