В тупом равнодушии истопник глянул на циферблат. Черный сегмент сократился. Теперь и вправду отправка значилась не в полдень, а в два часа пополудни. Это как раз в разгар планируемого бунта.
Истопник не поспевал за событиями. Вихрь мыслей пронесся в голове. Не успевал. Плохо это или хорошо, он не мог понять. Вздохнуть облегченно или отчаянно. Быть может – просить оставить как есть. Не вызовет ли это подозрение, ибо неслыханно и дико – просить вернуть обратно два лопато-часа. Он мог тем самым поставить под удар секретность и полную неожиданность затеи работяг.
Лучше смолчать. Кто знает, когда прибудет танкер, когда его разгрузят, когда вскроют ящики с оружием. И как пойдет дальше. Возможно, он даже успевал.
Отъехала панель – девушка в изящном халатике несла полный жидкости сосуд. Такая же бледная, с пресным, отчужденным выражением лица. Короткий халатик едва прикрывал точеные ножки, невразумительно скрывал выпирающую грудь.
С дерзким каблучным цокотом подошла к доктору и вручила сосуд.
– Так-с, – сказал доктор, развинчивая крышечку сосуда. – Открой клапан, зальем в отсек лекарство. Делай по два глотка, каждые несколько часов. Вкус, наверно, не из божественных, но вам там и «акацию» приходится глушить, так что потерпишь. Зато кашлять перестанешь!
Держа горделивую осанку, девушка зацокала прочь. Истопник машинально провел ее долгим, немигающим взглядом.
В наступившей тишине доктор с плотоядной ухмылкой наблюдал за истопником.
– Так-с, – протянул довольно. – Ну, давай, проси.
– О чем же? – огрызнулся истопник.
– Ты знаешь, о чем. Просто попроси.
– Хватит издеваться. Я напичкан «акацией» по самые гланды.
– Да, есть такое, – подмигнул заговорщицки. – Но какой я буду доктор, если не помогу страждущему?
С ужимками ополоумевшего фокусника он достал из кармана штанов маленький футляр. Со щелчком открыл. Взял что-то и подошел к истопнику.
– На, хлопни, – дернул навстречу ладонью. На ней лежали таблетки. – Сразу три. Подействует быстрее и мощнее. И водой запей. У тебя же есть вода? Или бухло одно?
– Всего понемножку.
– От бухла тебя понесет не по-детски.
Истопник взял таблетки и вкинул в рот.
– Отлично же, – засмеялся доктор. – Совсем скоро ты почувствуешь себя мужиком и захочешь проткнуть чье-нибудь тело. Осталось тебе его предоставить.
В это время доктор подорвался к панели и приглашающе махнул рукой, вынуждая цербера взяться за истопника.
12
Истопник и доктор ехали в просторном лифте. Сбоку от истопника стоял цербер.
– На само мероприятие тебя приводить не буду, – сказал доктор. – Сам понимаешь, немного не впишешься. А вот в гнездышко заведу. Там уже и разберемся.
Гнездышко, как назвал его доктор, оказалось комнатой, раза в три больше за ту конуру, где жил истопник. И оказалось полной ее противоположностью. Бросалось в глаза обилие мягкой мебели, засилье предметов и элементов декора. На стенах висели картины, на полках стояли скульптурки, пластиковые безделушки и металлические побрякушки. Комната производила впечатление хоть и упорядоченно растасованного, но захламленного музея. Большущий диван с разбросом подушек, кресла, ковры. Кадки с экзотическими растениями одиноко ютились по углам. На утлом столике высилась горка белого порошка. Рядом была неглубокая пиала с множеством разноцветных пилюль.
Источником света служили свечи, замкнутые в замысловатых стеклянных абажурах, свисающих со сводчатого потолка.
– Так-с, – деловито распоряжался доктор. – Тут ты сможешь расслабиться. Располагайся поудобней, привыкай к обстановке. Здесь тебя никто не потревожит. Вот только приведу тебе компанию. Кстати, особые пожелания будут? Брюнетки, блондинки, рыжие? Есть на любой вкус. Китаянки, мулатки, славянки.
– Только чтоб не лысая.
– Понимаю, – засмеялся доктор. – Но все же? Чтоб с сиськами огромными? Или, может, двухметровую хочешь?
– Полностью полагаюсь на твой вкус.
– Что ж, принято, – подмигнул. – Девочка будет высший класс, не переживай.
– Чего бы мне переживать, – иронично сказал истопник. – С раком-то легких.
Доктор огорченно скривился. Быстро отошел в сторону, раздвинул занавески, и там оказалось широкое – во всю стену – панорамное окно. Яркие белесые блики мгновенно запрыгали по комнате, заиграли на интерьере, замельтешили по мебели и безликому церберу.
Истопник с интересом подошел ближе. Перед ним, внизу, будто в широком колодце, развернулась округлая площадка. Сотни людей, на миг выдернутых из тьмы лучами света, дергали конечностями и головами. Занятые, отрешенные, они словно выполняли свой личный долг. Ни единого звука не доходило до гнездышка – и танцующие производили странное, нелепое впечатление. Разорванные движения, замирающие вспышки. По окружности, на уровне глаз, вырисовывались смутные очертания квадратов – остальных гнездышек, где уединялись хрущи.