Рита Хоффман
Храни короля. Звереныш
Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© Хоффман Р., 2026
© Оформление. ООО «МИФ», 2026
…И в миг, когда одного впервые облачали в красное с золотом, другой задыхался, силясь вырваться из ледяных пальцев господина Блицерона.
И ликовал народ у ступеней Пылающего Собора. И хрипло граяли вороны над черной землей. И рыдали матери, отвратив лица от детей своих.
Часть 1. Звереныш
Глава 1
По всем божественным законам он должен был задохнуться в тот самый миг, когда пуповина трижды обвила его шею и он, синюшный и слепой, появился на свет.
Мать, обессилевшая после долгих родов, уснула, оставив корчащегося в муках младенца на грязном полу, залитом водой и кровью. После ночи, проведенной в одиночестве и холоде, он точно должен был умереть, но этого снова не произошло — боги то ли смилостивились над ним, то ли решили оставить его в живых смеха ради, просто чтобы посмотреть, что будет дальше.
Ранние годы своей жизни он помнил смутно, а превратившись в нетвердо стоящего на ногах маленького человека, обзавелся первым приятелем. Старый Пес жил на улице, спал под дырявым навесом и был таким же тощим, как мальчишка, повадившийся есть с ним из одной миски. Пса тот справедливо считал своим братом, делился с ним всем, что имел сам, а Пес, в свою очередь, согревал его по ночам, позволяя зарываться лицом в клочковатый мех.
— Воняешь псиной, — как-то сказала ему мать. — Буду звать тебя Вольфом.
Так у мальчишки появилось имя.
Вольф перенял у старшего названого брата и повадки: рычал, когда ему что-то не нравилось, обнюхивал еду, прежде чем начать есть, и порой очень жалел, что высшие силы не подарили ему хвост, которым он мог бы вилять.
Человеческий язык давался Вольфу плохо. Мать почти не говорила с ним, и он учился выражать свои мысли, запоминая, как общаются люди на постоялом дворе Синего Ганса. Многие завсегдатаи жалели его, отдавали объедки со своих столов, а некоторые и вовсе считали, что он слаб разумом. Лишь немногие видели пытливое любопытство, светившееся в больших карих глазах. Такие люди приглашали Вольфа сесть рядом, говорили с ним медленно, но как со взрослым, и это доставляло ему непередаваемое удовольствие. Пусть речь его была скудной и топорной, в голове роились мысли, от избытка которых он не мог усидеть на месте и то и дело подскакивал. Не умея облекать чувства в слова, Вольф повизгивал и скулил, подражая Псу, но довольно быстро понял, что подобное поведение не встречает ничего, кроме жалости.
Будь Вольф хитрее, он сумел бы использовать это, чтобы получать больше еды и монет, но жалостливые взгляды казались ему невыносимыми. В тщедушном тельце оказалось так много гордости, что, едва заметив на лице собеседника уже знакомую гримасу, Вольф рычал, спрыгивал со скамьи и убегал. Его щеки пылали от стыда, а на глазах выступали жгучие слезы.
Так он понял, что ему совсем не нравится, когда его жалеют.
Зимы Вольф не запоминал — дни превращались в бесконечную борьбу с голодом и холодом. Он много спал, прижимаясь к Псу, но стоило первым по-настоящему теплым солнечным лучам коснуться земли, как жизнь возвращалась в унылый серый город, и Вольф снова шел ко двору Синего Ганса — послушать истории, поглядеть на толстопузых торговцев, остановившихся в каморках на втором этаже, и достать немного еды.
Та ранняя весна выдалась теплой: снег быстро сошел, солнце припекало макушку, но старые сапожки промокли еще до того, как Вольф добрался до постоялого двора. Он хотел снять их, но, поразмыслив, решил, что попросит позволения высушить их над огнем. Пес, наблюдавший за ним, одобрительно рыкнул, будто соглашаясь с его решением.