— Оставайтесь здесь, — приказал Райнхольд стражникам, прежде чем закрыть дверь перед ними. — Я слышал, что вы играли в кости в королевском саду.
Бледное лицо эрбпринца покрылось пятнами румянца, но голову он не опустил.
— Да, отец, я не должен…
— Ну-ка… — Райнхольд прошел к камину, сел прямо на медвежью шкуру, брошенную на пол, и велел: — Подойдите, оба. Я кое-что вам покажу.
Переглянувшись, Вольф и Леонхарт расположились по обе стороны от него. Райнхольд отцепил от пояса небольшой мешочек и вытряхнул из него на ладонь всего одну кость — отполированную до блеска тысячами касаний.
— Когда я не знаю, какое решение принять, она всегда помогает. Ее передал мне отец.
— Дедушка? — удивился Леонхарт.
— Тот, который верил в господина Блицерона? — в свою очередь уточнил Вольф.
— Точно, он самый, — подтвердил Райнхольд. — Он привез ее с севера, сказал, что встретился там с вёльвой и она благословила его в священной роще, а после подарила кость. Это было неподалеку от земель Отмара, Вольф. Возможно, однажды ты сможешь побывать там. Эта кость никогда не ошибается.
— Факельщик говорит, что любое гадание… — начал было Леонхарт, но король махнул рукой, вынуждая его замолчать.
— Факельщик заучил Вечные Манускрипты и думает, что он умнее всех. Но ведь наши предки как-то жили без вмешательства Светочи, верно? — мягко спросил он.
— Пожалуй, — неуверенно согласился эрбпринц.
— Вы можете играть в кости. Но только до тех пор, пока не начнете ставить деньги. — Райнхольд погрозил им пальцем. — Вы ведь не хотите проиграть последние брэ? Азарт делает людей глупыми, а королевству не нужен еще один глупый рыцарь и такой же глупый будущий король.
— А Элизабет? — тут же спросил Леонхарт.
Мягко улыбнувшись, Райнхольд с сожалением ответил:
— С женщинами все непросто, ты ведь знаешь.
Между отцом и сыном проскользнуло нечто, чего Вольф не понял, но ощущение накрыло его с головой: тепло, смешанное с горечью, будто в кустах роз вдруг обнаружилось змеиное гнездо.
— Я должен уехать ненадолго. Но на этот раз ты остаешься не один. — Райнхольд неожиданно приобнял Вольфа за плечи и притянул к себе. — Юнкер фон дер Нордмарк получил королевское разрешение находиться рядом с тобой.
Недоверие на лице Леонхарта сменилось удивлением, а затем — снова недоверием. Он нахмурился, явно ища подвох.
— Почему он?
— Потому что твоя дружба с Элизабет слишком волнует некоторых господ, — фыркнул Райнхольд. — И потому что этот мальчишка спас мою жизнь. И жизнь шута. Достаточно подвигов для того, чтобы заслужить доверие, как ты считаешь?
— Более чем, — согласился Леонхарт.
— Теперь я должен заняться очень важными королевскими делами. — Мягко коснувшись щеки сына, Райнхольд вздохнул. — А вам пора спать.
От Вольфа не укрылось, с какой любовью Леонхарт прильнул к ладони отца, прежде чем тот отнял ее. Сердце снова дрогнуло. Внутри смешались зависть, уважение и отражение чужой нежности, разделить которую он не мог ни с кем.
Будто почувствовав что-то, Райнхольд заговорщицки прошептал:
— Если вы никому не расскажете, я могу позволить вам остаться здесь вместе. И возможно, вы будете болтать всю ночь, что я, несомненно, не поддерживаю, но никогда об этом не узнаю.
Он поднялся, увлекая их за собой, а затем подвел к кровати. Откинув полог, Райнхольд жестом велел сыну забираться в постель. На немой вопрос, застывший в глазах Вольфа, он тихо ответил:
— Я разрешаю. И доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть.
Король улегся на подушки, одной рукой обнял сына, а другой — Вольфа, тело которого, казалось, обратилось камнем. В тишине покоев эрбпринца трещали поленья, полог над кроватью, пусть и не закрытый полностью, удерживал тепло. Вскоре веки отяжелели, и, перестав противиться дреме, Вольф уткнулся носом в грудь Райнхольда. Он не помнил, обнимали ли его так прежде, как не помнил, был ли когда-то настолько спокоен.
Король затянул незнакомый мотив, его грудь пришла в движение. С трудом приоткрыв глаза, Вольф посмотрел на Леонхарта — его ресницы трепетали, подбородок дрожал. Не желая подглядывать за чужими слезами, он снова зажмурился и вдруг понял, что напевает король, — колыбельную.
Колыбельную для горячо любимого сына, которую никто никогда не пел для Вольфа.
Закрывай глаза, мой маленький принц, не страшись кошмаров ночных.
Я укрою тебя от всех темных сил и любых напастей иных.
Грозным воином встану и вскину меч — в эту ночь не сомкну я глаз,