Вольфу не понравилось, как это прозвучало, но он не позволил себе выказать ни намека на страх.
— Господин Блицерон, — тихо начал он, — забрал много людей. Тогда, давно. В Голодную зиму.
Он хорошо помнил то время — безжалостная вьюга не утихала, и даже жаровня Светочи в Часовне Пламени почти потухла. Факельщик поддерживал огонь как мог, был бледен и напуган, как и все в городе. Соседи говорили, что господин Блицерон пришел в Альтфурт и заслонил его жителей от взора Светочи. Люди запирали двери и окна, закрывали тряпками каждую щель, но это не помогало — изо дня в день умирало все больше детей и стариков.
— В ту зиму было плохо, — подтвердила Хеда. — Но господин Блицерон — не то, что о нем говорят. Он не причина смерти, а лишь проводник. Понимаешь, мальчик?
Вольф отметил, что Хеда начала обращаться к нему этим снисходительным «мальчик», хотя прежде предпочитала короткое «эй, ты».
— Не понимаю, — признался он.
Хеда отошла к очагу, придвинула к нему трехногий табурет и села у огня. Поманив Вольфа, она достала из складок плаща гребень.
«Есть ли под этой тканью тело?» — вдруг подумал Вольф, усаживаясь на пол у ее ног.
— Господин Блицерон — спутник, дарованный богами каждому умирающему. Он не убивает, а лишь забирает духов с собой. Он садится на порог и ждет, пока дверь дома откроется, а после захватывает их, чтобы те не успели потеряться и натворить глупостей. Знаешь про брата господина Блицерона?.. — Когда Вольф мотнул головой, Хеда продолжила: — Его брат — это сон. Говорят, умереть — это как уснуть, но очень крепко. Навсегда.
По спине Вольфа побежали мурашки, он обхватил колени руками и уперся в них подбородком. Хеда спокойно расчесывала его длинные волосы, а Герда куда-то ушла, оставив дверь дома открытой. Пес снова улегся на пороге — ему нравилось это место.
— Ты должен обращаться с альрауной очень бережно, — вдруг сказала Хеда. — Достать вторую такую почти невозможно.
— Почему?
— Где, по-твоему, мы были этой ночью?
Подумав, Вольф ответил:
— У дороги.
— Ну… В целом, ты прав. — Хеда тихо хмыкнула. — Мы были на месте казни. Кто-то решил, что мальчишка, останки которого ты видел, заслуживал смерти. Знаешь почему? Потому что он был вором. Мелким воришкой, отчаявшимся настолько, что даже карман важного рыцаря не показался ему мышеловкой. Его цепкие пальцы почти достали кошель, но вдруг… — Хеда наклонилась и щелкнула пальцами перед лицом Вольфа. — Его схватили. Обычно за воровство отсекают пальцы или руку, но тот благородный рыцарь пребывал в скверном расположении духа и приказал повесить беднягу. Так вышло, что воришка помер, так и не познав женщину. Не вертись, об этом я расскажу тебе позже, когда подрастешь!.. Так вот. Его повесили, он обмочился — обычное дело. Но вышло так, что мандрагора может прорасти только в том случае, если все эти события свершатся. Понимаешь, о чем я?
Вольф медленно кивнул. Он действительно понимал. Все, кроме «так и не познал женщину». Не видел? Но как это возможно? Где он жил, если никогда не встречал девиц?..
— А потом в корнях мандрагоры поселилась альрауна. Крошечный дух, который наделил ее особой силой, слившись с растением. Такие события происходят редко, намного реже, чем кажется. Достать такой корень — сложное дело. К тому же его крик убивает любого, кто его услышит.
— Корова, — заключил Вольф.
— Корова, — согласилась Хеда. — Обычно корень достают с помощью собак, но…
Он был мал, но не глуп, потому ясно понял: хагазуссы не взяли собаку, потому что у него был Пес. Потому что смерть коровы можно пережить, а собака — это друг. Это брат. Это семья.
— Но умереть в любом случае кто-то должен, — спустя время закончила мысль Хеда. — За все нужно платить, мальчик, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Не случается колдовства, за которое никто не рассчитался, не случается сглаза, за который вёльва не заплатит бородавками. Альвы платят за силу уродствами, а…
— А хагазуссы? — тихо спросил Вольф.
— Хагазуссы отдают все.
Он резко обернулся и уставился на застывшую у порога Герду. Та держала в руках корзинку с овощами, седые волосы разметались по ее узким плечам — самая обычная старушка, но глаза, устремленные на него, были затянуты грозовыми тучами.
— Ты тоже должен отдать все, звереныш, — мрачно добавила Герда, наконец войдя в дом.
— Должен был, — поправила Хеда. — Но мы сделаем все, чтобы твоя жизнь не напоминала нашу.
— Потому что ты не будешь жить в корнях госпожи. Ты будешь жить в замке, сидеть за одним столом с королем, охотиться с ним и охранять самое дорогое, что у него есть. — Герда поставила корзинку на стол. Она не смотрела на Вольфа. — Эрбпринца.