— Ого…
— «Ого»? Врут ведь! Не верь всему, что слышишь! — возмутилась Герда. — Могу поспорить на последние зубы — не просто так они устремили свой взор на наши земли. Но я всего лишь старуха, живущая в дубовых корнях, не мне размышлять об этом. Я должна следить за тем, чтобы королевский род не прервался.
— Эрбпринц?.. — тихо напомнил Вольф.
— Должен оставаться в живых до тех пор, пока не породит наследника, — твердо сказала Герда. — Верит в это Огненный Понтифик или нет, но смерть мальчишки приведет к концу всего. И ты будешь тем, кто его защитит.
Пальцы Герды впились в плечо, Вольф поморщился.
— Иные пытаются узнать, почему проснулись твари, но твоя главная цель — сохранить жизнь эрбпринца. Ты меня понимаешь?
Вольф пробормотал:
— Но я…
— Ты дитя. Я знаю. Но неужели ты думаешь, что мы просто бросим тебя в замке? Рядом будут Иные. Кто-то явно, кто-то скрытно. До тех пор, пока звереныш не превратится в зверя, Иные будут защищать тебя и помогать.
— Эрбпринц болен? — Склонив голову к плечу, Вольф вглядывался в окруженные глубокими морщинами глаза Герды.
— С чего ты взял? Ходят такие слухи, но… — Она прищурилась. — Ты не понял, верно? Хотя куда уж тебе, в таких интригах даже Хеда не всегда разбирается с первого раза.
Наклонившись, Герда поддела подбородок Вольфа и заставила его поднять голову. Он чувствовал, как движется нечто под ее плащом, но отстраниться не посмел.
— Король не идет на уступки. Он отказывается принять титул кайзера, ведь это будет означать, что благословение Понтифика значит куда больше, чем королю хотелось бы. И пока король всеми возможными способами оттягивает слияние Неопалимого Престола и Короны, терпение понтифика заканчивается. Что делают с упрямыми королями и их наследниками?
— Я не знаю, — прошептал Вольф.
— Королей свергают. А наследников убивают. — Герда резко отпустила его подбородок и снова бросила взгляд на воду в чаше. Ее ноздри трепетали от едва сдерживаемого гнева. — А если последний Дитрихштейн умрет…
— Восстанут мертвецы.
Окинув Вольфа удивленным взглядом, Герда пробормотала:
— Ты начинаешь понимать, звереныш.
Помолчав, она спросила:
— Все еще хочешь уйти?
Он неопределенно пожал плечами. Ему хотелось стать героем — спасти эрбпринца, надеть блестящие доспехи, как у приезжавших в Часовню Пламени людей с солнцами на нагрудниках, посмотреть на замок короля. Но он слишком хорошо запомнил, чем должен будет заплатить за это.
— Сейд не терзает плоть. — Герда провела рукой по своему плечу. — Лишь искажает.
— Страшно, — признался Вольф.
— Еще бы. Но только сейд подарит тебе силу, которой будет достаточно, чтобы защитить эрбпринца. К тому же мы научим тебя не только этому. — Герда склонилась к нему. — Исцеление. Травничество. Яды.
— Уродство.
— Ты не должен быть красивым, ты должен быть свирепым и сильным, — отрезала она.
— Почему женская сила? Почему не берсерк? — почти обиженно спросил Вольф.
— Наслушался глупостей, теперь задаешь такие же глупые вопросы. Хагазуссы и сейдконы владеют силой сейда — вот и все. Чему еще мы можем обучить тебя? — проворчала Герда. — Магия Иных человеку неподвластна, это все равно что попытаться научить волка летать. Сейд же… — Она тяжело вздохнула. — Там, где женщина будет уговаривать духов и мертвецов помочь, мужчина просто прикажет. Там, где женщина обходит тварей стороной, мужчина призывает их и подчиняет своей яростью. Но в этом кроется и уязвимость сейдманна — нельзя принуждать Завесу. Нельзя подавлять ее силой. Женщин она терпит, но мужчин… Пытается подавить в ответ.
Из всего сказанного Вольф уяснил одно: он может стать очень сильным.
— А если меня поймают? Все увидят это. — Он не осмелился ткнуть Герду в грудь — его палец замер в ногте от ее плаща.
— Если поймают — убьют. Но держать язык за зубами ты уже умеешь, верно? Что касается тела… — Герда хмыкнула. — Оно становится таким не сразу. Далеко не сразу. Знаешь, сколько зим я пережила? Тебе неизвестны такие числа.
— Не сразу? А когда?
— Позже. Я буду честной, звереныш: никто не знает, как сейд повлияет именно на тебя. Хагазуссы и сейдконы — разные. Сейдкон почти не осталось среди людей. Что до сейдманнов… После смерти Гебхарда их не осталось вовсе.
Герда вдруг расправила плечи. Из затянутых белесой пеленой глаз исходил слабый свет — свет Завесы, пробивавшийся из самого нутра хагазуссы.