— Уведут мальчишку, — укоризненно бросила Анке.
— Не уведут. — Вольф постучал себя по груди костяшками пальцев. — Я теперь и под курганы ходить могу.
— Пойдем, пойдем!
Схватив Вольфа за руку, Витц сошел с тропы и потащил его в чащу, ломая ветки и создавая столько шума, что Анке не выдержала и прикрикнула на него:
— Распугаешь ведь!
— А чего им своих бояться? — невозмутимо откликнулся он. — Нам красть их накидки ни к чему.
Вольфу стало приятно от этих слов — Витц и его счел «своим». Прежде он «своим» нигде не был.
— Уже сходил с тропы, братец? — Друг торопливо перелез через поваленный ствол и подал ему четырехпалую ладонь.
— Нет, — признался Вольф. — Хагазуссы запретили уходить далеко от госпожи.
— И правильно сделали. Грюневальд только кажется обычным лесом, но под кронами его деревьев много всего творилось, — тихо сказала Анке.
— И творится по сей день, — добавил Витц. — Но с нами ничего не бойся, братец. Дикие звери к нам и близко не подойдут.
— Звери?..
— Тут и волков полно, и кабанов. Но Иных они не трогают.
— Расскажи это бедняге Рорику, — бросила Анке.
— Он же сам в пасть той твари залез! Да еще и на спор! К тому же цверги — не самые умные из нас.
— Но самые богатые, — вспомнил Вольф.
— Золотом и рубинами голову не набить, к сожалению. — Витц закатил большие глаза и щелкнул языком. — Пригнись, пригнись!..
Он резко припал к земле, увлекая Вольфа за собой. Ползком они подобрались к густым зарослям, Витц раздвинул колючие ветви и притих. Анке устроилась за ними — даже стоя на коленях, она была значительно выше.
У небольшого озерца сидели девушки. Их длинные волосы струились по плечам и спинам, белые одежды, уже мокрые после купания, облегали тела. Они смеялись, и их смех напоминал звон серебряных колокольчиков. Вольф не видел таких девиц прежде: каждое движение было исполнено нечеловеческого изящества, а лица оказались такими красивыми, что больно смотреть.
— Теперь понимаешь, почему люди хотят такую в жены? — шепотом спросил Витц.
— Теперь да, — признался Вольф.
В Альтфурте он видел женщин, считавшихся красавицами, но их красота не шла ни в какое сравнение с ликами лебединых дев. Идеальная белая кожа, блестящие волосы, ресницы такие темные и пушистые, что Вольф мог разглядеть их даже на расстоянии. Он затаил дыхание.
— Мужчины много веков мечтают, чтобы лебединая дева родила им сына, — тихо сказала Анке.
— Почему сына? — удивился Вольф.
— В сыновьях сохраняется кровь Иных, кровь древних. А в дочерях — нет, — терпеливо пояснила она. — Про обожествленных сыновей слагают легенды, а дочери… Дочерей упоминают, только если они заслужили это своей мудростью. Дочери не совершают подвигов.
— Почему? — Вольф заслушался и даже сумел оторвать взгляд от лебединых дев.
— Потому что героизм подобает только мужчинам. — Анке пожала плечами. — От союзов людей с женщинами из Иных чаще всего рождаются сыновья, а дочери — почти никогда. Но завладеть такой невестой очень трудно.
— Ничего трудного, — фыркнул Витц. — Вон они лежат, накидки-то.
— Вот только если девы почувствуют, что рядом люди, они мигом обратятся лебедями и улетят. — Анке укоризненно покачала головой.
— Почему не улетают сейчас? — Ее готовность отвечать на вопросы подбивала Вольфа задавать все новые и новые.
— Потому что мы с Витцем Иные, а ты еще ребенок. Они не чувствуют опасности — невеста понадобится тебе еще нескоро.
Подумав, Вольф решил, что Анке права. А подумав еще немного, мысленно пообещал себе: даже если надумает жениться, не станет хитростью заманивать в ловушку Иных. Это казалось ему неправильным. Неправильным и жестоким.
Вольф подмял под себя наплечный мешок, улегся на землю и продолжил наблюдать за купанием лебединых дев. Внутри стало спокойно и приятно, веки отяжелели, он зевнул и прикрыл глаза, казалось, всего на мгновение…
И вдруг резко проснулся. Витц тряс его за плечо и горячо шептал:
— Вставай! Вставай! — Большие уши троу были прижаты к голове. — Скорее!
Испуганный крик разорвал тишину сумеречного леса — жалобный, такой тонкий, что зазвенело в ушах. Анке вскочила, рванулась сквозь кустарник вперед, к озеру, и через пролом в ветвях Вольф увидел лебединых дев, метавшихся по берегу. Черные тени бросались на них, едва те пытались подобраться к накидкам, валили на землю и терзали. От надсадных воплей боли пробирали мурашки. У напавших на дев существ были мощные лапы, лохматые животы, переходящие в мужские торсы, спутанные бороды, рога… Вольф моргнул, пытаясь прояснить зрение, — своим глазам он не поверил.