Госпожа уже нарядилась в молодую листву. Ступив под ее крону, Вольф хотел было спуститься к скрытой меж корней двери, но Герда вдруг рявкнула:
— И куда ты собрался? Мы еще не закончили.
Из дома выбралась Хеда. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего — обрамленные сеткой морщин губы поджаты, глаза — два озера, покрытых льдом. Она тащила за собой Пса — тот сонно упирался, но тщетно. За прошедшие годы старший названый брат одряхлел, на густой шерсти проступили пятна седины.
— Доставай кинжал, звереныш, — велела Герда.
Вольф стиснул ножны и отступил на шаг, недоверчиво глядя на нее.
— Зачем?
— Из-за тебя погибли трое Иных. Ты будешь наказан. Наказан так, чтобы впредь даже мысль о колдовстве над мертвецами вызывала в тебе ужас.
— Нет! — Он стиснул зубы, сдерживая рык, — некоторые детские привычки так и не оставили его. — Вы не посмеете!
— Это сделаешь ты. Собственными руками. — Хеда держала Пса за холку, а тот беззаботно сидел у ее ног.
— Ни за что. — Вольф все же зарычал — низко, угрожающе.
— Тогда Цогль казнит тебя. — Лицо Герды казалось высеченным из коры столетнего дерева — такое же сморщенное, покрытое бороздами морщин. — Не смей спорить, звереныш! Тебя могли обезглавить на месте!..
— И пусть! — заорал Вольф. — Лучше убейте меня, лучше…
Он не понял, как Герда оказалась рядом, зато ясно ощутил жгучий удар, от которого к щеке прилила кровь.
— Не смей обесценивать наши старания! Не смей ставить под угрозу будущее Иных и людей! Ты должен исполнить свой долг!
— Я все сделаю! — Вольф отшатнулся. — Только не трогайте его!
— За все нужно платить, мальчишка. — Хеда была непреклонна. — Кровь Иных на твоих руках, и ты должен понести наказание.
— Но почему так?! — исступленно заорал Вольф. — Пес не виноват, он…
— Альвы тоже виноваты не были! — рявкнула Герда. — Твои поступки имеют последствия, и ты должен раз и навсегда понять это!
— Не убьешь ты, убью я, — прошептала Хеда. — А ты прослывешь среди Иных не только сейднаром, но и трусом, позволившим чужой руке отнять жизнь единственного существа, которое было тебе предано.
Вольф знал, что угроза Хеды не пустая — она без промедления убьет кого угодно, если потребуется. Те, чьи тела искажены Завесой, не говорят о смерти просто так.
Он вынул кинжал из ножен, бросил их на землю, затем подошел к Псу и присел перед ним, положив ладонь на его голову. Темные глаза старшего названого брата светились умом и любопытством. Пес не понимал. Он доверял Вольфу.
— Позвольте хотя бы погрузить его в сон.
— Нет, — одновременно произнесли хагазуссы.
И снова это ощущение — будто кто-то обнял сзади, положил острый подбородок на плечо и наблюдает. Ноздри щекотали запахи тлена, пыли… Смерти. Гниющей листвы. Всего самого неприятного, что только мог представить Вольф. Запах окутал его саваном, и Пес вдруг взволнованно дернулся, попытался подняться на лапы, почувствовав присутствие чего-то пугающего. Но Вольф не дал ему уйти — прижал к себе, зарылся носом в отросшую шерсть, вдохнул, собираясь с духом, и…
Спустя мгновение все было кончено. Темные альвы научили его не только владеть кинжалом, но и бить туда, где тело слабее всего.
Его стошнило. Отползая от бездыханной груды шерсти, Вольф держался за живот и исторгал из себя желчь и слюну с примесью крови. Перед глазами плыло, болезненные спазмы скручивали тело. Рвота не заканчивалась, ладони стали влажными, по шее и вискам катились капли ледяного пота. Никто не спешил облегчить его страдания — под тихий шелест молодой листвы хагазуссы ушли в дом, оставив Вольфа валяться на земле, обнимая колени.
Мысли о могуществе уступили место правде: он просто жалкий, трусливый мальчишка, он возомнил себя особенным и поплатился за это. Лучше бы его били плетью, лучше бы повесили, только бы не чувствовать этой раздирающей грудь боли.
Предатель.
Вольф расхохотался, схватившись за голову. Избранный! Валяется в собственной рвоте. Боится перечить двум старухам. Сорвался на единственного друга. Убил пса, который его вырастил.
Отплевавшись, он поднялся на ноги и нетвердо подошел к бесформенной куче плоти, вокруг которой потемнела земля. Кинжал валялся рядом. Кровь впиталась быстро — корни госпожи всегда голодны.
Он не взял факел, потому что не мог смотреть на то, что натворил. С трудом подняв еще теплое лохматое тело, побрел в лес. Он не хотел оставлять Пса. Не хотел, чтобы падальщики поживились им.