— А если он умрет?
— Не умрет. Ты заговорил мясо и, только представь, спас жизнь королю. Когда он спросит, чем может отплатить тебе, не мелочись, мальчишка. Ты должен остаться в замке — помни об этом.
Сурдри исчез, а Вольф успел лишь открыть рот, чтобы спросить, что ему делать дальше и куда идти. Вопрос так и остался непроизнесенным.
«Просто вспомни все, что знаешь о Грайхайме. Просто подумай».
Медленно подняв голову, Вольф уставился на высокую круглую башню с узкими окнами-бойницами. Бергфрид.
«Хорошо. А теперь…»
Преддворье осталось внизу, отделенное от верхнего двора грубой лестницей и наклонным спуском. Именно оттуда доносились голоса, туда же увели лошадей конюшие мальчики. Идти за ними смысла не было: все, что Вольф мог там найти, — конюшни, казармы и кузницы. Его же интересовал палас, где скрылся король. Но хмурые стражники, стоявшие по обе стороны от толстой обитой металлом двери, бросали на него такие выразительные взгляды, что приблизиться к ним Вольф так и не решился.
Вместо этого он побрел в сторону возвышавшегося над верхним двором бергфрида, разглядывая унылые серые камни, из которых было сложено все — и башни, и палас, и стены, окружавшие Грайхайм. Привыкший к просторам Грюневальда, Вольф чувствовал себя неуютно.
Подойти к основанию бергфрида он не решился — у башни стояли стражники, такие же угрюмые и неприветливые, как и все вокруг. Над окнами-бойницами трепетали знамена рода Дитрихштейнов — золотой лев на красном полотне, стоящий на скале и окруженный пятью каменными лилиями.
Хеда показывала Вольфу старые зарисовки, на которых неизвестный художник изобразил Грайхайм, но чего точно не передал торопливый набросок, так это серости и давящего на плечи ощущения безысходности. Мертвым казалось все — и башни, и сам верхний двор, и холм, на котором построили это несуразное угловатое чудовище. В каменных стенах не было жизни, они создавали ощущение замкнутости и, пусть и укрепленной, но все же клетки.
Постояв у бергфрида и удостоверившись, что в башне нет ничего примечательного, Вольф двинулся дальше и вскоре обнаружил колодец, устье которого окружал высокий каменный оголовок — почти по грудь. В историях о рыцарях часто упоминались долгие осады, и Вольф знал, что похожий колодец должен находиться и в преддворье, потому что вода — источник жизни, без которого замку их точно не выдержать.
Постучав по деревянной крышке, он оперся локтями на оголовок и замер, размышляя.
Король сказал, что хочет показать ему скрипториум, но лекари не позволят ему встать с постели до тех пор, пока не убедятся, что рана не откроется снова. Это означало, что до того момента Вольф предоставлен сам себе. Вот только что ему делать?
«И Сурдри пропал, — с тоской думал он, ковыряя ногтем крышку колодца. — Вот бы…»
— Почему ты здесь?
Резко выпрямившись, Вольф повернулся на голос и уставился на девчонку, смотревшую на него со смесью неприязни и любопытства.
— Твое место там, внизу. — Она указала в сторону преддворья.
Вольф молчал и глазел на нее. Не дождавшись ответа, девчонка раздраженно вздохнула и добавила:
— Там конюшни.
— Я не конюшенный слуга, — наконец сказал он.
— А кто? Прежде я тебя не видела.
— Вольф.
— Просто Вольф?
— Просто.
Она не уходила, а он разглядывал небольшую фибулу, скреплявшую края ее накидки, чтобы не таращиться на распущенные рыжие волосы, пушистым облаком окружавшие надменное лицо.
— Я Элизабет Адела фон Роттенвальд.
Вольф опять поднял на нее взгляд.
— Так много букв, — пробормотал он, скривившись.
— Правда? — В ее глазах появился странный огонек. — Ты умеешь читать?
— А ты нет?
Почти бесцветные брови сошлись над переносицей, она поджала губы и долго молчала, прежде чем ответить:
— Мой отец маркграф, а не король. Мне ни к чему уметь читать.
Как связаны родство с королем и умение читать, Вольф не понял, но кивнул, отчаянно делая вид, что ее слова имеют для него хоть какой-то смысл.
— А кто научил тебя? Твои родители служат Светочи? — Девчонка подошла ближе, продолжая задумчиво разглядывать Вольфа, а тот с подозрением таращился на нее в ответ.
Элизабет выше ростом, точно старше и явно принадлежит к знатному роду — такой вывод он сделал, пока она запрыгивала на каменный оголовок колодца. Шерстяное голубое платье еще по-детски прямое, без ремешка, а волосы не скрыты под головным убором — значит, она еще не замужем. Больше о женщинах Вольф ничего не знал.