— Так что? — не унималась Элизабет. — Они служат Светочи?
— Кто?
— Твои родители! Ты совсем меня не слушаешь?
— Не особо, — признался Вольф.
Ему показалось, что она вот-вот задохнется: ее щеки покраснели, рот приоткрылся, но из него не вырвалось ни одного слова.
— Тебе плохо?
— Ты!..
В этом возгласе было все: и раздражение, и разочарование, и весомая доля задетой гордости. Элизабет резко ткнула Вольфа пальцем в грудь и прошипела:
— Ты соврал мне! У тебя на лице написано, что читать ты не умеешь, а сюда пробрался, чтобы поглазеть на верхний двор!
— Неправда! — возмутился он. — Я спас жизнь королю!
Расхохотавшись, Элизабет откинула волосы за спину и бросила:
— Светоч испепеляет лжецов.
— Это тебе Факельщик сказал? Он-то хотя бы читать умеет.
Прежде чем взметнувшаяся бледная ладошка успела коснуться щеки Вольфа, из-за его спины донесся громкий голос:
— Адела! Немедленно подойди ко мне!..
Широкобедрая женщина в тяжелом шерстяном платье торопливо семенила к колодцу, а за ней следовали двое высоких мужчин, выражение лиц которых не сулило ничего хорошего.
Спрыгнув с оголовка, Элизабет одернула накидку, расправила плечи и сцепила руки перед собой. Ее напряженная поза заставила Вольфа разволноваться, и он выпятил грудь, пытаясь выглядеть не как слуга, а как гость.
— Сбежала! Снова! — Чепец женщины съехал, несколько прядей темных волос выбились из-под ткани. — А ты еще кто такой?
— Вольф, — выпалила Элизабет. — Он спас жизнь королю.
Покосившись на нее, Вольф стиснул зубы. Мерзавка! Пытается отвлечь разгневанную женщину, направив ее внимание на него! К его удивлению, женщина спокойно сказала:
— Да, я знаю. Но это не повод сбегать, Адела.
«Выходит, вести в замке разносятся быстро», — подумал Вольф, не без ехидства покосившись на недовольное лицо девчонки.
— Так он не соврал? — Щеки Элизабет покрылись алыми пятнами стыда. — И как он это сделал?
— Король велел привести тебя к нему. — Один из стражников, стоявших за спиной женщины в чепце, указал на Вольфа. — Пойдем.
— Нет, подождите! Я хочу…
До желаний девчонки никому дела не было: мужчины направились к паласу, Вольф торопливо пошел за ними, но все же оглянулся, чтобы усмехнуться, глядя в глаза Элизабет. Та стиснула пальцами шерсть платья и поджала губы, а нянька продолжала отчитывать ее.
Неожиданное знакомство позволило Вольфу сделать два вывода: во-первых, о происходящем в Грайхайме почти мгновенно становится известно всем его жителям. Во-вторых, даже повзрослевшие девчонки остаются капризными чудовищами.
Стражники распахнули перед ним двери. И, переступив порог паласа, Вольф приготовился любоваться роскошью, в которой, как он искренне полагал, подобает жить королю. Но все мечты разбились о неприветливую реальность: он увидел ту же серость, грубые полы и потемневшие от времени гобелены на стенах — они не добавляли уюта, а лишь делали проход еще мрачнее.
«И это все?» — хотел спросить он.
Читая о рыцарях, он представлял их жизнь красочной и яркой, но теперь догадывался, что если уж король живет так скромно, то остальные — тем более. Ни пестрых лент, ни полотен с изображениями славных сражений — ничего. Только камень, полумрак да круги теплого света под подставками со свечами. Стражники двигались уверенно и быстро, Вольф тоже не отставал: смотреть оказалось не на что, потому он сосредоточился на предстоящем разговоре.
Входя в покои, охраняемые шестью вооруженными мужчинами, Вольф полагал, что сразу увидит укутанного одеялами Райнхольда, но за тяжелой дверью оказалась не спальня, а передняя караульная со стражей.
Известковая побелка облупилась, вдоль стен стояли тяжелые уродливые скамьи для ожидающих встречи с правителем. Единственное окно, узкое, с мутным пузырящимся стеклом, почти не пропускало свет. Изуродованную временем фреску частично закрывали гобелены, изображения на которых стерлись от времени. Уныние разбавлял лишь большой щит, висевший на стене. Вольф подошел к нему и несколько долгих мгновений завороженно разглядывал золотого льва, раскрывшего пасть в беззвучном реве.
— Можешь войти. — Сухой старик выглянул из-за двери, ведущей в соседний зал, и поманил его рукой. — Не заставляй короля ждать.
Стражники остались в караульной, Вольф же последовал за стариком и замер на пороге, едва переступив его: снова не спальня! Покои короля оказались куда больше, чем он мог себе представить.
Райнхольд сидел за массивным столом темного дерева, откинувшись на спинку ужасно неудобного на вид резного стула. Его лицо больше не покрывала лихорадочная испарина, а бледность сменилась почти здоровым румянцем, пятна которого исчезали в жесткой бороде.