— Что будем делать? — прокричал я, прижимаясь ртом к уху Имнака.
— Один будет спать, другой — дежурить! — крикнул в ответ охотник.
Я с трудом мог поверить, что он в самом деле это сказал.
— Хочешь спать? — спросил Имнак.
— Нет! — крикнул я.
— Тогда ты дежуришь первый. Я буду спать. — С этими словами краснокожий забрался на сани. Невероятно, но через несколько мгновений он действительно заснул.
Присев возле саней, я изо всех сил старался хоть что-нибудь разглядеть.
Вокруг завывал ветер. Интересно, далеко ли ушел Рэм. Когда в облаках возник просвет, Карджука уже не было. Непонятно, что стряслось с Барбарой. Конец веревки был явно обрезан. Очаровательную блондинку похитили. Кто и зачем, я не знал.
Спустя некоторое время Имнак проснулся и объявил:
— Теперь твоя очередь спать. Я подежурю.
Я забрался на сани.
Проснулся я оттого, что Имнак тряс меня за плечо.
— Посмотри на слина!
Огромный зверь беспокойно вертелся на месте. Уши торчали торчком, ноздри раздувались. Он то выпускал, то втягивал огромные, кривые когти. Испуганным или агрессивным слин не выглядел.
— Что-то почуял, — сказал я.
— Забеспокоился, но не испугался, — подтвердил охотник.
— Что бы это значило? — спросил я.
— То, что мы в большой опасности, — ответил краснокожий. — Где-то поблизости другие слины.
— Но мы же ушли далеко во льды.
— Тем хуже для нас.
Теперь и до меня дошел смысл его слов. Не иначе мы напоролись на стаю одуревших от голода диких слинов. Худшего варианта было трудно придумать.
— Может, Карджук или Рэм где-то рядом? — предположил я.
— Наш слин знает зверей Карджука и Рэма, — ответил охотник. — Он бы не стал так на них реагировать.
— Что будем делать? — спросил я.
— Надо строить укрытие. Причем быстро! — сказал Имнак.
Девушки еще спали. Метель прекратилась, на небе снова сияли три луны.
— Времени очень мало, — добавил охотник.
— Говори, что делать, — сказал я.
Имнак пяткой очертил круг диаметром футов в десять. В середине круга стояли наши сани.
— Притопчи снег, — велел он. — Потом разгружай сани. Вещи укладывай по кругу.
Я принялся за дело, а Имнак взял огромный нож и начал вырубать кусок льда.
Слин забеспокоился и стал тихонько повизгивать.
— Слышишь? — спросил Имнак.
В морозном воздухе звуки разносятся далеко. Я не мог определить расстояние.
— Они чуют запах? — спросил я.
— Да, — сказал Имнак.
— Наш?
— Похоже.
Охотник принялся укладывать вырезанные из льда куски по утоптанному мной периметру.
Неожиданно раздался пронзительный визг. Я вздрогнул. Имнак бросился к Одри.
— Где Барбара? — кричала девушка. — Она пропала! — На лице рабыни застыл ужас. В руках она сжимала конец обрезанной веревки.
Имнак треснул рабыню по голове, и она полетела в снег. Охотник прислушался. Вопли слинов стали отчетливей. Похоже, стая двигалась в нашу сторону.
Имнак наклонился и сорвал с Одри капюшон, рывком поднял ее за волосы и поднес зазубренный нож к обнаженному горлу. Потом он снова швырнул девушку лицом в снег.
Стая слинов шла в нашу сторону. Сомнений не оставалось. Крик Одри помог им сориентироваться. До этого они тщетно пытались определить наше местонахождение по запаху, доносимому редкими дуновениями ветерка.
Уткнувшись лицом в снег, Одри тихо плакала.
Я прислушивался к визгу приближающейся стаи.
Имнак закончил выкладывать первый ряд самодельных ледяных кирпичей и приступил ко второму. Кирпичи первого ряда были два фута в длину и около фута в высоту и ширину. Во втором ряду располагались ледяные блоки поменьше, ставились они на первый ряд, образуя неровную ступеньку.
— Барбара пропала, — сказала подошедшая ко мне Арлин.
— Да, — ответил я.
— Где она?
— Не знаю.
— Давай вернемся, — предложила она.
Я посмотрел ей в глаза. Рабыня была неописуемо прекрасна.
На мгновение меня охватила нежность.
— Пожалуйста, давай вернемся, — просила Арлин.
Неожиданно я вспомнил, что она всего лишь рабыня.
— Прости меня, господин! — воскликнула девушка, падая на колени.
Судя по звукам, слины приближались.
— Возвращаться уже поздно, — сказал я.
— Это слины? — спросила она.
— Да.
— Только не это! — в ужасе воскликнула невольница.
Я посмотрел на стоящую на коленях девушку. Жалко, что такое прекрасное тело сейчас разорвут на куски.