Какая-то рабыня взглянула на меня из толпы.
Рядом со мной прошел коренастый, почти квадратный человек, приземистый и, судя по всему, очень сильный. Несмотря на раннюю весну, он был обнажен по пояс. На нем были меховые штаны и сапоги до колен. Темная кожа отливала густым медным загаром, иссиня-черные волосы, казалось, некогда не ведали гребня, веки имели эпикантус. С плеча свисала веревка, сплетенная из кожи слина, к поясу был приторочен колчан со стрелами и часто можно встретить таких людей. Их родина — бескрайние ледяные просторы.
Стадо Танкреда не появилось на севере. Интересно, знает ли он про это?
Я попросил Самоса направить туда корабль с продовольствием.
Вскоре краснокожий растворился в толпе.
Рабыня осторожно прикоснулась к моему рукаву и робко подняла голову. Во взгляде темных глаз сквозила мольба.
Рабыни не могут жить без мужской ласки.
— Я шла за тобой, — произнесла она.
— Знаю, — сказал я.
Я всегда отмечаю такие вещи. Я из касты воинов.
— Ты очень красив, господин, — прошептала она и взяла меня за руку. В разрезе туники колыхались соблазнительные белые груди. — Пожалуйста, господин, — прошептала она.
— Тебя, наверное, послали куда-нибудь с поручением? — спросил я.
— Нет, господин. До ужина меня не хватятся.
Я отвернулся.
— Пожалуйста, господин, — повторила она, стискивая мою руку нежными, но цепкими пальчиками. В глазах девушки стояли слезы. — Пожалей меня, господин.
— Ты принадлежишь другому, — усмехнулся я. — Мордашка у тебя приятная, но я не твой хозяин.
— Ну, пожалуйста!
— Твой хозяин, если ему захочется, удовлетворит твое желание. Если нет, то нет.
Откуда мне знать, вдруг она наказана воздержанием? Я не собирался вмешиваться в воспитательный процесс. Я не знал, кто ее господин, и не хотел подводить незнакомца.
— Твой хозяин знает, что ты пристаешь к мужчинам на улице? — спросил я.
— Нет, — испуганно ответила девушка.
— Может, — сказал я, — связать тебе руки и написать ему на твоем теле записку?
— Только не это! — воскликнула рабыня.
— Она к тебе пристает? — спросил меня какой-то торговец. На голове его красовалась чалма устроителя ярмарки. Сзади стояли два стражника с плетками.
— Нет, — сказал я и спросил: — Где можно сделать ставку на турнир каиссы?
— Вокруг амфитеатра стоят несколько шатров, — ответил торговец. — Больше нигде.
— Спасибо, — кивнул я.
— Там большая очередь, — предупредил он.
— Всего доброго, — произнес я, и они удалились.
— Спасибо тебе, господин, — пролепетала девушка.
Одно мое слово — и с нее спустили бы шкуру.
— Встань на колени и поцелуй мои ноги! — приказал я.
Она немедленно повиновалась.
— Теперь беги к своему господину. Ползи к нему на животе и умоляй о ласке.
— Слушаюсь, господин! — крикнула рабыня и мгновенно исчезла за поворотом.
Я рассмеялся. До чего же глупая, хорошенькая и беспомощная в своем вожделении девочка!
Еще одна рабыня улыбнулась мне из толпы. Я подмигнул ей и отвернулся.
Приятно жить на планете, где есть рабыни. Ни за что не захотел бы оказаться в другом мире.
Если удастся найти хорошую невольницу, перевезти ее в Порт-Кар будет несложно. Перевозка и доставка рабынь почти ничего не стоит.
Переходя улицу, я снова увидел краснокожего полярного охотника в меховых штанах. Он торговался с каким-то толстым и рыхлым мужчиной. Мне показалось, что краснокожий плохо говорит по-гориански. Он вытаскивал из вместительного мехового мешка выточенные из кости фигурки морского слина, кита и различных северных птиц. Я отметил, насколько добросовестно и красиво были сработаны эти вещицы.
Спустя несколько минут я вышел к амфитеатру. Вот и столы для заключения сделок на турнир каиссы. Очереди действительно были большие.
Ночевать сегодня придется в общественном шатре. За пять медных тарсков тебе дадут меховое одеяло и подстилку. Дорого, конечно, но, с другой стороны, в Эн-Каре все дорого, тем более во время ярмарки. В таких шатрах нередко можно увидеть, как крестьяне укладываются бок о бок с капитанами и торговцами. На ярмарке люди забывают о кастовых различиях.
А вот еды в шатре не достанешь. Хотя, если разобраться, за такие деньги человека должны кормить всю ночь. Зато вокруг масса всевозможных закусочных и палаток.
Я встал в конец очереди, показавшейся мне самой короткой.