— Не обращай внимания, — поморщился купец. — Этот парень глуп как пробка. Ирония ему недоступна.
— Ты работаешь на кюров, — сказал я.
— Только на одного, — ответил купец.
Я медленно развернул находящийся в моих руках предмет.
Под мехом оказалась вырезанная из голубого камня круглая голова кюра. Статуэтка была сработана в стиле краснокожих охотников. Реалистичность деталей вселяла невольный ужас. Всклокоченная шерсть, оттопыренные губы, торчащие клыки, глаза. Недоставало половины левого уха. Краснокожий мастер остался верен натуре.
— Привет от Зарендаргара, сказал купец.
— Он ждет тебя, — добавил человек в синей накидке писаря, — на краю света.
«Конечно, — подумал я. — Кюры не с Гора, поэтому конец света, с их точки зрения, может находиться на одном из полюсов».
— Он предупредил, что ловушка не сработает, — сказал купец. — И не ошибся.
— Равно как и предыдущая, — заметил я. — Со слином.
— Зарендаргар не имеет к этому никакого отношения, — сказал купец.
— Он изначально был против, — кивнул писарь. — Когда он узнает, что ловушка не удалась, он обрадуется.
— Значит, среди руководства кюров начались разногласия?
— Да, — сказал купец.
— Ты, как я понял, работаешь на Зарендаргара? — спросил я.
— Да. Другие варианты его не устраивают. Зарендаргар считает, что везде должны быть его люди.
— Что за люди убийца и его помощники?
— Они представляют другое звено. Так называемых корабельных кюров. Зарендаргар им подчиняется.
— Понятно, — сказал я и поднял фигурку. — Ее принес краснокожий охотник с голой грудью, луком и мотком веревки через плечо.
— Верно, — ответил купец. — А он получил ее от другого человека. Ему велели отдать статуэтку нам в руки. Он знал, что мы за нее заплатим.
— Понятно, — повторил я. — Расчет строился на том, что ловушка не сработает, но я этого не пойму. В благодарность за спасение вы вручите мне эту фигурку. Я осознаю ее значимость и поспешу на север к Безухому, который якобы ни о чем не подозревает.
— Да, — сказал купец.
— А он будет меня ждать, — сказал я.
— Правильно.
— Вы не учли одной мелочи, — произнес я.
— Какой? — спросил купец и тут же заскрежетал зубами от боли.
— Безухий хотел, чтобы я понял, причем однозначно, что меня будут ждать.
Купец растерянно посмотрел на писаря.
— Кроме того, — продолжал я, — он должен был обеспечить вашу ликвидацию.
Теперь растерялся и писарь. Они испуганно глядели друг на друга. Парень, с которым я сцепился, называл себя Бертрамом из Людиуса. Для него не составляло ни малейшего труда прикончить их обоих.
— Это придало бы оттенок правдоподобности предположительно случайному обнаружению статуэтки.
Торговец и его слуга молчали.
— То, что вы остались живы после нападения профессионала, должно было натолкнуть меня, человека из касты воинов, на мысль, что вы действуете заодно с людьми, планировавшими мое убийство. Другими словами, план сложнее и изощреннее, чем вам показалось. Предполагалось, что я приму приглашение и завершу замысел кюров. Приглашение я принимаю.
— Значит, нас убьешь ты? — с трудом выговорил купец.
— Можно забрать? — спросил я, подкидывая на руке статуэтку.
— Конечно, это же для тебя! — воскликнул он.
— Ты убьешь нас? — спросил человек в синей накидке писаря.
— Нет, — ответил я. — Вы всего лишь посланцы. И вы неплохо справились со своей ролью. — Я швырнул им два золотых диска тарна и улыбнулся. — К тому же насилие на ярмарках запрещено.
Глава 5. Я ПОКИДАЮ ДОМ CAM О CA
— Игра, — сказал я, — была великолепна.
— Пока ты прохлаждался на ярмарке, — сердито произнес Самос, — в Порт-Каре произошла катастрофа.
Снижаясь на тарне, я видел пылающие обломки корабля.
— Я всегда говорил, что этот человек — сумасшедший, — пожал я плечами.
— Кроме него, ни один человек не имел доступа на судно! — выкрикнул Самос. — Только он мог это сделать!
— Может, он разочаровался в проекте? — предположил я. — Когда пришла пора рисовать глаза, он испугался, что его бред станет реальностью. Он побоялся гнева Тассы.
Самос сел за низкий столик и скрестил ноги. По щекам его текли слезы. Потом он яростно ударил кулаком по столу.
— Ты уверен, что это Терсит?
— Да, — с горечью ответил Самос.
— Почему?
— Потому что сразу же после этого он исчез. Не иначе как бросился, в канал.
— Корабль для него слишком много значил, — сказал я. — Здесь кроется какая-то загадка.