— Ты считаешь, что женщины от природы рабыни?
— Абсолютно и безоговорочно убежден, — твердо заявил я. — Хотя это противоречит тем принципам, в которых тебя воспитывали. Иначе как объяснить то, что многие женщины, на весь мир прославившиеся умом и образованностью, дома становились тайными рабынями своих мужей?
— Не знаю.
— Ты, конечно, не тайная рабыня.
— Нет, — рассмеялась она. — Я безраздельно и открыто принадлежу тебе и буду принадлежать любому, кому ты пожелаешь меня продать или подарить.
Вокруг нас начали собираться люди…
— Ты меня поймал, теперь пришло мое время тебя кормить, — заметила Арлин.
— По-твоему, меня интересует только еда? — насмешливо спросил я, поднимаясь с пола.
— Никогда так о тебе не думала, — улыбнулась рабыня.
Я отвел ее в самый угол чума, где нам никто не мешал, и снова уложил ее в грязь.
— До меня, — прошептала девушка, — ты поймал Тимбл.
— Ну и что? — спросил я.
— Ее ты тоже сразу узнал?
— Конечно.
— А Тистл? Это сучку ты тоже узнал с первого прикосновения?
— С первой же секунды.
— Пусть лучше она не попадается мне на глаза! — воскликнула Арлин.
— Вы друг друга стоите, — усмехнулся я.
— Я ее побью, — сказала рабыня.
— Не уверен, — заметил я. — Тистл — сильная девочка.
— Будет ужасно, если она со мной справится, — нервно заломила руки Арлин. — Я не переживу, если мне придется называть ее госпожой.
Среди рабынь весьма распространены драки, после которых побежденная девушка обязана называть победительницу «госпожой» и выполнять все ее требования. Обычай, конечно, жесток, но с его помощью поддерживается дисциплина и порядок.
— Ты и Тистл — два сапога пара, — сказал я. — Наверное, поэтому ты ее так ненавидишь.
— Она так и старается попасться тебе на глаза, — проворчала рабыня.
— Ревнуешь? — усмехнулся я.
— Ты — мой господин, а не ее, — сказала Арлин.
— Вы смотрите, поосторожнее, — предупредил я. — А не то Тимбл с вас обеих шкуру спустит.
— Хорошо, господин, — поспешно произнесла Арлин. Тимбл она боялась как огня.
Я огляделся. Тимбл-Барбара и Тистл-Одри кормили мясом охотников. Поалу ухаживала за Имнаком.
— Поалу опять выпало обслуживать Имнака, — заметил я.
— Пятый раз подряд, — улыбнулась Арлин. — Уверена, что они схитрили.
— Конечно, — кивнул я.
— Имнак мошенник, как и все мужчины, — заявила рабыня.
— Поосторожнее с такими высказываниями, — нахмурился я. — Не забывай, что ты находишься на Горе.
— Разве рабыням запрещено говорить правду?
— Наоборот, — раздраженно бросил я.
— Значит, ты не должен возражать, если я признаю объективную истину, что все мужчины — мошенники.
— Выходит, не должен, — невольно усмехнулся я.
— Какой ужас, что такие прелестные создания, как я, попадают в лапы мошенникам, — нахально заявила девушка.
— Не вижу в этом ничего ужасного.
— Потому, что ты сам — мошенник.
— У всех бывают слабости, — миролюбиво сказал я.
— Я же у тебя не первая рабыня? — спросила Арлин.
— Конечно нет, — ответил я.
— Наверное, много девушек стали жертвой твоей похоти?
— Да уж не ты одна, — проворчал я.
— Ты. — негодяй, но я восхищаюсь твоими деяниями.
— Смелое признание для землянки, — заметил я.
— Я уже не землянка, — возразила Арлин. — Я — горианская рабыня.
— Верно, — произнес я, схватил ее за волосы и резко повернул голову девушки. Видеть ее классический профиль доставляло мне огромное удовольствие.
— В мужчинах меня возбуждает не слабость, а сила, — сказала она.
— Уверен, что на свете найдется немало мужчин сильнее меня, — пожал я плечами.
— Физическая сила — лишь малая часть того, что я имела в виду, хотя и она играет большую роль. — Арлин помолчала, потом лукаво улыбнулась и спросила: — А вот скажи, господин, тебе со мной интересно?
— Да, — ответил я.
— Разве может быть интересно с рабыней? — удивилась она.
— Дурацкий вопрос, — поморщился я. — Все мужчины мечтают иметь рабынь. Это заложено в их природе. Поэтому рабыни интересны им сами по себе. Кроме того, рабство делает их еще привлекательнее.
— Разве свободные женщины не так интересны?
— Все интересны, — сказал я. — Но, раз уж мы заговорили об интересе, давай подойдем к этому вопросу объективно. Все хорошее, что было в тебе раньше, когда ты являлась свободной женщиной, осталось при тебе. Но сейчас ты стала еще интереснее, потому что на шее у тебя висит ошейник. Рабство генетически показано женщине, ибо только оно несет ей подлинное освобождение. Нельзя быть свободным, идя наперекор собственной природе. Отсюда и проистекает глубокая и непреходящая ненависть свободных женщин к рабыням. Они понимают, что вы уже обрели свою женственность и счастье, между тем как для них все так и осталось на уровне бесплодных разглагольствований. Свободные женщины вас ненавидят, а в глубине души, хотя это и трудно объяснить, отчаянно вам завидуют. Бойся свободной женщины, — заключил я.