Заблокировав его руки, я не позволила ему больше сопротивляться, а это означало лишь одно. Я выиграла этот поединок.
Тихонько, так, чтобы слышно было лишь ему, я шепнула на ухо:
- Кто же теперь, по-твоему, должен просить остановить сражение?
Он мне ничего не ответил, но я чувствовала его досаду. Мои руки разжались, но только так, чтобы дать ему возможность дышать.
- Ты дрался лучше других, кого я знаю, - мой шепот был все таким же тихим, - может быть, теперь я могу узнать твое имя?
- Влад Зор, - ответил мне юноша.
- Что ж, отпускаю тебя, Влад.
Я полностью расслабила руки, и отпустила его. Он посмотрел на меня со смесью ненависти и восхищения, и прошел к своим друзьям. Мой взгляд последовал за ним, и я заметила, что все это время за нами наблюдал Дэнни. Не знаю уж, откуда он появился, но вид у него был такой, как будто он все это видел. И увиденное не понравилось ему.
Влад подошел к компании ребят, и хотел заговорить с Густовсоном, но тот только бросил в его сторону:
- Не сейчас, я занят, - и он направился прямо ко мне.
Я же стояла на месте, и не знала, что должна была делать дальше. Мне не было известно, должна ли я была стоять, или мне нужно было развернуться и уйти. Однако какое-то шестое чувство подсказало мне, что сейчас должно было произойти что-то важное.
Мне оставалось лишь ждать.
Расстояние между нами стремительно сокращалось, и Дэнни почти вплотную подошел ко мне.
Он смело взглянул мне в глаза, и произнес, четко разделяя каждое слово:
- Хватит играть в игрушки. Пришло время для серьезных вещей.
Он взял меня за руку и достал небольшой кинжал. Сделав небольшой надрез у себя на запястье, он прикоснулся холодным металлом к моей коже. Надрез от тонкого лезвия стал щипать мою кожу, но я не обращала на это ровно никакого внимания. Мне было ясно, что в эти минуты вершилась судьба.
Происходило то, чего Звери ждали на протяжении последних нескольких месяцев. Их любимец, один из самых сильных бойцов за всю историю, выбрал себе соперника. И этим соперником должен был оказаться не кто иной, как будущая правительница нуаров.
Дэнни соединил наши ладони в тех местах, где кровь прокладывала свои дорожки, и затем четко сказал:
- Летиция Ноэль! Даром Крови я призываю тебя встретиться со мной в поединке.
И затем, немного подумав, он добавил:
- Завтра, на рассвете.
Затем потомок древней семьи просто развернулся и все таким же размеренным шагом удалился с арены. Я же, как и многие другие, стояла, словно пораженная молнией. Поединок с Густовсоном. Завтра на рассвете.
Похоже, другие новички потихоньку начали приходить в себя, и арена стала пустеть. Некоторые, перед тем, как уйти, бросали на меня сочувственные взгляды, но я старалась их не замечать. Завтра будет главное испытание.
Испытание ни силы и скорости, а испытание моей воли. Только благодаря ей я смогу выстоять.
Я еще раз взглянула на это место, которое должно будет завтра стать свидетелем великого поединка, а затем направилась к себе.
Встретив дома ребят, я очень обрадовалась. Мне нужно было с кем-нибудь переговорить. Сегодняшний вызов на поединок заставил в моей душе родиться разные чувства.
Во-первых, мне было лестно то, что самый сильный боец предпочел всем остальным меня. Даже не смотря на то, что я - девушка. Но во мне жила не только радость.
Я осознавала, что завтра на рассвете мне предстоит встретиться с опасностью лицом к лицу, и это будет сложно. Ведь Дэнни Густовсон был не просто новичком. О нем говорили, и говорили много. Девушки - с восхищением, юноши - с завистью. Но не было бы того, кто не слышал о нем.
Только он появлялся на арене, как все вокруг него расступались. И мне было понятно, что все это - лишь его заслуга. В этих проявлениях уважения не было места связям отца. Я искренне думала, что господин Густовсон может гордиться своим сыном. И какая-то часть меня, которой нравились достойные люди, хотела, чтобы завтрашний день был удачным для моего соперника. Однако другая часть просто жаждала победы.
Мне хотелось показать, что все то время, которое господин Нильсон уделил мне, было потрачено не впустую, что оно не прошло для меня даром.
Мне хотелось, чтобы и другие новички, наблюдая за моим боем, перестали относиться к девушкам как к недостойным противникам. Я страстно желала доказать, что любой нуар, поставивший перед собой цель, может ее добиться, чего бы это ему не стоило.
Я устало опустилась на диван. Кевин и Джек с недоумением смотрели на меня, а у меня не хватало сил вымолвить ни слова - так сильно было напряжение, царившее в моей душе. Мне хотелось поговорить с ними, рассказать то, что я сейчас чувствую, но вместо этого мне удалось лишь сказать: