– Если ты сейчас хочешь закричать, то это бесполезно, – усмехнулся парень, – мне не составит труда тебя вырубить, потому что твоё участие здесь не особо-то и нужно. Я и сам неплохо справлюсь.
Он стал одной рукой расстегивать пояс на своих джинсах, а другой задирать мою юбку. Я пыталась вырваться. Отталкивала его и даже попыталась пнуть, но он ловко прижал меня к холодному кафельному полу. Казалось, уже ничто и никто меня не спасёт. Но в тот момент, когда Кир уже собрался вершить задуманное, дверь с треском вылетела и на пороге возникла фигура. Алекс практически за шкирку стащил с меня парня и с силой толкнул его, тот ударился об стену и сполз на пол.
– Совсем страх потерял?! – рыкнул рыжеволосый. – Скажи мне, псина бестолковая, куда тебя послать, и я с удовольствием это сделаю!
Теперь Кир оцепенел и не мог пошевелиться. Алекс подошел ко мне и помог встать. Я бросилась к нему в объятия, и уткнувшись лицом в его грудь, разревелась пуще прежнего. Мне никогда ещё не было так страшно. Если не он, чтобы сейчас со мной стало? Я задыхалась в собственных рыданиях и дрожала от ужаса.
– Скажи Ли, что мы ушли, – сказал кому-то рыжий, – я вызову такси и отвезу её домой.
– Л-ладно, – раздался испуганный писк.
Кажется, это Еся. Видимо она убежала тогда за Алексом. Но я не могла ни спросить об этом, ни даже посмотреть на своего спасителя. Сам же он долгое время стоял безучастно. Я просто вцепилась в него, крепко обнимая, а он молча стоял, будто всё так и должно быть. Он, как всегда, был холодным и безэмоциональным.
– Пойдем отсюда, – неожиданно сказал парень, положив свою ладонь мне на голову.
Сил посмотреть на него у меня не хватало. Не хотелось, чтобы он видел меня такой. Отстранившись от него, я опустила голову. Слёзы никак не могли перестать течь из моих глаз. Я чувствовала себя разбитой и грязной. Мне было очень больно, стыдно и противно. А основное отвращение будто было адресовано мне же самой.
– Ну, же, – твёрдо произнёс Алекс, приобнимая меня за плечи и направляясь к выходу. – А ты, – обратился он Киру, – если я ещё раз увижу или узнаю, что ты посмел её хоть пальцем тронуть, сделаю из тебя собачий коврик и постелю у себя в комнате. Буду каждый день приходить и вытирать об тебя ноги. Больше ты ни на что не годен, даже воротник из тебя не сделаешь.
Наглец не смог и звука издать в ответ. Мы молча ушли. Люди в коридорах шарахались и пялились. Их внимание привлекал мой безобразный вид. Я по-прежнему пыталась закрыть руками и кусками платья оголённую грудь. Алекс, кажется, тоже это заметил и на секунду замер. Он убрал свои руки от меня и снял с себя толстовку.
– Иди сюда, – парень подошёл ближе и надел на меня свою кофту прямо поверх моего платья, затем он нежно взял меня за руку и вывел на улицу.
Потом он достал из кармана джинсов телефон и вызвал такси. К счастью, ждать долго не пришлось и уже вскоре мы были дома.
Глава 8. «Перемирие».
«Тёмно-оранжевый закат на фоне потресканных домов,
Ты так хотела рассказать ему, насколько тяжело,
Ты так хотела показать ему прокуренный балкон,
У тебя слёзы на глазах, у него – целый горизонт».
Трек: Папин Олимпос – Тёмно-оранжевый закат
На утро следующего дня я не смогла выйти из своей комнаты. Это было моё самое укромное место. Мне казалось, что пока нахожусь здесь, мне ничто и никто не угрожает. Я весь день провела в кровати, свернувшись калачиком под одеялом. Один раз приходила Еся, хотела узнать, как моё самочувствие, но ответа так и не получила. На следующий день ничего не изменилось, кроме того, что соседка приходила дважды и более встревоженно просила открыть ей дверь. Ах, да. Забыла сказать. Я же ещё и заперлась ко всему прочему. Мне не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать. И вот уже казалось, что Есения за два дня смирилась и решила оставить всё как есть, но вечером третьего дня в дверь снова постучали. Я тепло относилась к своей соседке, но в этот момент мне её захотелось послать. Очень далеко и надолго. Но не тут-то было.
– Лина, открой, – раздался из-за двери мужской голос.
Я сразу поняла, что это был за голос. От удивления даже рискнула вылезти из-под одеяла, но дверь открывать не торопилась.