– В том то и дело, что я помню каждую секунду, – сквозь зубы прошипела девушка.
Каждое воспоминание о прошедших днях, когда она, совершенно растерянная с присущей первобытным существам дикостью, лишь изредка приходя в себя, бегала по лесу в обличье монстра в поисках помощи, которую совершенно не от кого было получить, отразилось на ее лице гримасой боли.
– Я помню, как перед глазами стояло лишь первобытное желание засадить свои клыки поглубже кому-нибудь в глотку. Я помню эту непрекращающуюся жажду крови, которую даже бедное убитое мной животное не смогло утолить. Я помню, как пыталась воспротивиться зверю внутри себя, который с жадностью выгрызал сердце этого невинного создания, – закрыв глаза перечисляла она, – Я помню, как готова была убить того волка, который напал на меня, и не ради защиты, а ради желания утолить эту всепоглощающую жажду крови! Я помню, как твое лицо явилось перед самой мордой этого чудовища, и что, если бы я на несколько секунд не завладела им, ты бы не сидел сейчас рядом, и не смотрел на меня этими испуганными глазами! Тебя бы вообще могло не быть, не останови я вовремя этого монстра! – перешла на крик девушка, чем явно привлекла внимание остальных жителей этого дома.
– Не будь так строга к себе, дочка – из-за приоткрытой двери послышался голос Ллойда.
– Не смей называть меня так! Ты не имеешь на это никакого права! – огрызнулась девушка.
– Лина, перестань, мы ведь нашли тебя, и теперь все хорошо! – попытался обнять девушку Адам.
– Это ты называешь хорошо? Я – чудовище, место которому в клетке! – продолжала необдуманно бросаться словами девушка.
– Хочешь сказать, что я, и отец, да все в этой стае – монстры? – обиженно произнес Адам.
– В каждом из нас живет монстр, Селина, – не дав ничего ответить девушке, начал Ллойд, – Никто не виноват в том, что твой в тот момент оказался сильнее тебя. Ты просто растерялась, не смогла приструнить своего волка, вот он и решил пошалить. В свое первое полнолуние любой новообращенный волк способен на более ужасные деяния, чем убийство животного. Ты сумела сдержать своего монстра внутри, а это уже о многом говорит…
Девушка недоуменно посмотрела на Ллойда.
– Думаю, тебе не стоит больше сбегать! Нас и так видел этот мальчишка из стаи. Более того, чтобы научиться себя контролировать, тебе, несомненно, следует остаться тут и начать обучение.
Мужчина развернулся, выходя из комнаты, а в след ему донесся раздраженный голос дочери:
– Я не стану жить с тобой под одной крышей!
– Идти тебе совершенно некуда, Селина! – спокойно ответил Ллойд, делая вид, будто бы ему безразличны выпады дочери в его сторону.
Тишина, заполонившая комнату, давила на обоих молодых людей, которые, может быть, и хотели начать разговор, но ни один, ни другой, совершенно не подозревал, как это можно сделать, чтобы не приносить боли друг другу.
– Может, ты есть хочешь? – решил нарушить атмосферу безмолвия Адам.
– Адам, помоги мне выбраться отсюда, пожалуйста! – после нескольких минут молчания сумела выдавить из себя девушка.
– Не могу, сестренка, ведь теперь ты одна из нас, – печально взглянув на девушку, прошептал Адам.
– Я не хочу оставаться в этом доме, прошу, Адам, помоги выбраться отсюда, – взмолилась Селина, в ответ на что брат огорченно выдохнул.
В голове девушки шумным роем металось множество мыслей. С одной стороны, она, всю свою жизнь ненавидевшая тех, кем сама в итоге оказалась, охотившаяся не один год за волками, и представить не могла, что когда-нибудь попадет в логово врага, но убить его будет не в силах. Эта часть юной волчицы хотела сбежать подальше от всего, что с ней произошло, скрыться, залечь на дно и никогда больше не появляться; стать обычной девушкой, начать ту жизнь, которая ей раньше и не светила. Однако, учитывая недавно открывшиеся подробности ее жизни, другая часть девушки понимала, что, если она в какой-то момент не сумеет совладать с волком внутри себя, это может привести к ужасающим последствиям.
Где-то внутри Селина металась от часто возникающего желания сбежать как можно быстрее из этого ада до объективной реальности, в которой без помощи этих людей, она вряд ли смогла бы что-либо предпринять и продолжить спокойно жить среди людей. Сопоставив все «за» и «против», скрепя сердце, девушка неуверенно произнесла: