В этом случае становится вполне ясно, почему девушка, едва переступив порог дома ощутила этот отвратительный, по ее мнению, запах животной похоти. Стоило приблизиться к «заветной» комнате на расстоянии десяти метров, тут же сотни, а то и тысячи ароматов женского парфюма вперемешку с запахом грязного, она бы даже назвала, «мерзкого» секса ворвались в чувствительный нос девушки. От распространения сего «амбре» по всему дому спасал лишь мягкий и едва уловимый, но такой приятный для Селины аромат тех самых трав: мяты и вербены.
Ощутив весь букет ароматов, Селина впервые по-настоящему захотела поскорее приступить к тренировкам, лишь бы научиться, как в дальнейшем избежать подобных ощущений и не оставить содержимое своего желудка в самом неподходящем месте.
Вдоволь нагулявшись по первому этажу, юная волчица решила непременно заглянуть на второй, ее не покидало ощущение, что там ей понравится больше. Она тихо ступала по лестнице, будто боясь потревожить кого-то наверху, хотя и знала, что там никого нет.
На втором этаже, как и ожидалось, находилось несколько дверей, одна из которых, к сожалению для любознательной Селины, оказалась закрыта на ключ, которого отыскать девушка так и не смогла. Из комнаты более четко исходил тот самый зацепивший ее аромат. Ей было интересно, что именно источает его, отчего сильнее хотелось пробраться в закрытую комнату, но, похоже, это пока останется для девушки приятно интригующей тайной. Для себя же Селина явно решила, что обязательно попадет в эту загадочную комнату.
Отложив до следующего раза экскурсию в наиболее привлекшее ее внимание во всем доме место, Лина дернула ручку следующей двери на этом этаже, к счастью для девушки, эта дверь оказалась не заперта. Это была довольно милая, уютная, классически обставленная в духе девяностых годов спальня. Девушке казалось, будто веяния новой эпохи по всему миру прошлись безостановочным вихрем, но у них не хватило духу тронуть лишь один маленький, укромный уголок во всем мире.
На одной из прикроватных тумбочек Селина обнаружила фотографии все той же семьи. Только вот счастливый маленький мальчик, изображенный на фотографии на первом этаже, заметно повзрослел, хотя и ненамного, и здесь уже довольно улыбался, обнажая белоснежные зубы и приобняв своих родителей. Здесь она могла уже получше рассмотреть мальчишку, глаза которого горели, словно два дымчатых кварца глубоким, уверенным, пронзительным цветом.
Видя, как его мать с любовью обнимает своего, по-видимому, единственного сына, Селина погрузилась в ностальгию, вспоминая собственную мать, представив образ Ребекки, «железная» Лина, привыкшая чаще всего скрывать свои эмоции под маской безразличия, неожиданно для себя дала волю чувствам и уже сама не заметила, как из ее глаз одна за одной покатились обжигающие слезы.
В комнате было настолько уютно, что девушка, обуреваемая тоской по так несправедливо ушедшей матери, присела на кровать в комнате и за неимением человека, который мог бы ее успокоить, схватила рядом лежащую подушку, и крепко сжала предмет, утыкаясь в него мокрым от слез носом. Что показалось Селине поистине удивительным и притягательным, так это едва уловимый, убаюкивающий аромат сирени и барбариса, пронизывающий каждый миллиметр спальни. Расстроенная девушка, окунувшись в этот успокаивающий, приятный аромат, сама того не замечая, медленно погрузилась в сон.
Селина очнулась на полу в до боли знакомой ей комнате. Она быстро огляделась, пытаясь вспомнить, откуда может знать это место. Эта комната напоминала девушке спальню ее матери в небольшом домике на севере Кливленда, в котором та провела все свое детство. Несмотря на то, что меблировка в комнате точь-в-точь повторяла ту, что была в спальне ее матери, девушка никак не могла избавиться от ощущения тревоги, засевшего глубоко внутри, и говорящего, что это место ей не знакомо. Приподнявшись, Селина начала искать ответ на вопрос: «Почему несмотря на очевидное сходство, эта комната кажется ей совсем незнакомой?»
Спустя несколько секунд она почувствовала резкую боль в животе, а следом за ней подбирающийся к девушке запах крови. Селина сразу же начала искать его источник, и с удивлением обнаружила под собой лужу крови, вытекающей из распоротого живота. «Странно, как я вообще осталась в сознании после такого?» - подумала она, не выразив ни капли удивления по поводу неожиданно появившейся раны. Для нее это будто было естественным, само собой разумеющимся фактом.