Он всегда хотел помогать своей стае. После несчастного случая с его родными Бартоломью было необходимо найти что-то, что отвлекало бы его от поедающих изнутри мыслей о том, что он не сумел сделать ничего для того, чтобы спасти свою семью. Хотя Барт и не предавал этому значения, он чувствовал переживания буквально каждого в стае, их эмоции давили на него с каждым днем все больше, словно тяжелая стена свалилась на его плечи. Что удивительно – чувства других волков перекрывали его собственные, чему он, как это не странно, был бесконечно рад. Мальчик со всей присущей ему добротой и еще пока остававшейся в нем детской непринужденностью стремился помочь волкам избавиться от тревоги и иных эмоций, но взрослые волки привыкли не воспринимать его намерения всерьез, списывая такое поведение на «присущий всем подросткам» максимализм. В какой-то момент мальчик даже почувствовал себя бесполезным, хотел покинуть стаю, потому что считал себя неудачником.
От столь опрометчивого шага, который явно не принес бы парню ничего хорошего, ему помогла отказаться неожиданно появившаяся девушка, таившая в себе так много загадок, которые почему-то притягивали юного оборотня. Ему были знакомы те переживания, которые испытывала Селина, но, не зная, что он одарен необычными для рядового волка способностями, он не понимал, почему эта аура тревоги затягивает его в свои сети и вызывает желание помочь незнакомке справиться с ее эмоциями. Бартоломью и сейчас был не против любыми способами помочь новообретенной подруге. Проблема заключалась лишь в том, что он попросту не знал, как использовать свой дар, не говоря уже о том, что он вообще не подразумевал о его существовании.
– Соммерс, какого черта ты стоишь, как истукан? – не выдержал Адам.
– Почему вы все так странно смотрите на меня? – пропустив мимо ушей слова Адама, спросил юноша.
Адам, взбеленившись, с нечеловеческой скоростью приблизился к парню и неожиданно для всех схватил его за горло, прижимая к стене.
– Тебе по буквам повторить нужно? – неистовствовал парень.
– Да что ты от меня хочешь?
С каждым его словом Адам все сильнее сдавливал горло мальчика, что под конец превратило его речь в нечто нечленораздельное.
– Адам, немедленно отпусти мальчишку! – попросил отец.
– И не подумаю! Ты разве не видишь? Он будто назло прикинулся слабоумным.
Когда тело мальчика начало обмякать от нехватки кислорода, Жаклин, будто совершенно не боясь разъяренного волка, глаза которого уже вовсю полыхали, указывая на, возможно, не самый удачный способ решения проблемы, подошла к Адаму, по-матерински коснувшись свободной руки.
– Отпусти его, Адам. Неужели ты не видишь, что он и правда ничего не понимает?
Прикосновение женщины, взявшейся не пойми откуда, лишь сильнее раззадорило парня.
– Не смейте меня трогать! – делая акцент на каждом слове, прорычал он.
Ни приказы Ллойда, ни уговоры Жаклин не повлияли должным образом на разъяренного волка. Видя, что ситуация выходит из-под контроля, до Адама попытался достучаться Коннор. Лучший друг был единственным, кому удалось остановить очередной порыв агрессии в отношении Барта. Адам нехотя отпустил мальчика, не сводя с него взгляда. Юноша откашлялся и испуганно посмотрел в глаза нападавшего.
– Ты совсем с ума сошел?! – продолжая кашлять, произнес он.
– Если ты сейчас же не поможешь моей сестре, живым тебе отсюда не выйти! – продолжал неистовствовать Адам.
Едва очередная угроза в сторону юного волка слетела с уст Адама, комнату, словно раскат грома, разразил голос вожака стаи, пытавшегося усмирить своего сына:
– Прекрати пугать мальчишку!
Заслышав приказ отца, Адам отступил, с раздражением глядя на мальчика. В тот момент ему казалось, что только он по-настоящему жаждет спасти Лину. Тут же, перехватив инициативу в свои руки, к продолжающему откашливаться Барту тихо подошла Жаклин, осторожно коснувшись плеча мальчишка.
– Я же вижу, ты хочешь ей помочь не меньше других, – издалека начала женщина.