Злость, пришедшая сразу после осознания того, что ее снова бросили на произвол судьбы, заполняла каждую клеточку тела девушки. Пока она осознавала, что ярость – это та самая эмоция, после которой приходит другая ее сущность, вместо рук Селина уже успела увидеть волчьи лапы. Она тут же развернулась и запрыгнула на своего врага, перекусывая ему плечо. Инстинкты работали быстрее нее, она будто наперед знала, как нужно действовать, чтобы обезвредить соперника. От неожиданности он пропустил несколько атак со стороны юной волчицы. Но ответ не стал ждать себя долго. Эта их битва по ощущениям девушки длилась целую вечность. Противник не отставал от Селины, раз за разом атакуя неопытную волчицу. Ее инстинкты работали только во время атаки, защищалась она крайне плохо, что давало преимущество черному волку, который уже успел нанести ей пару серьезных ран. С каждой новой атакой она теряла все больше и больше сил.
Селина пыталась понять – почему волк пытается ее убить? Он явно хотел ее смерти, но не в качестве мести за то, что та убивала таких же, как он. Он сам жестоко расправлялся с оборотнями, попадавшими под его лапу. А еще эти красные глаза, с презрением смотрящие на всех, и этот ужасающий оскал, появляющийся каждый раз после того, как он убивал тех волков. Он будто ненавидел их, ненавидел себя, свой волчий облик. Он хотел смерти волка внутри Лины. Тут девушку осенило. Этот черный волк – это она сама, точнее та ее часть, та тьма внутри нее, которая заставляет ее ненавидеть оборотней. Он даже тех волков убивал в точности так же, как это когда-то делала она.
Теряя последние силы и осознав, насколько жестокой и бесчеловечной была девушка все это время, она упала на холодную землю. Лина видела, как в глазах соперника ликовали огоньки победы. Она с испугом взглянула на его победный оскал, понимая, что вместе с приближением соперника к ней, близится и ее смерть. Девушка четко осознавала – когда клыки волка сомкнутся на ее шее, этот кошмар станет для нее последним.
Как только она посчитала, что уже не в силах сопротивляться, а несколько слез, символизирующих раскаяние за содеянное, скатилось из ее глаз, тело Селины наполнилось взявшейся из ниоткуда теплотой, после появления которой у нее будто открылось второе дыхание. «Я не позволю тебе победить! Ты – не я, а лишь ошибка прошлых лет!» – мысленно прокричала она, выкатившись из-под зубов врага и встав на лапы. Она видела, что волк тоже вымотан их сражением и держится из последних сил. Теперь преимущество было у нее. Преодолев расстояние между ними мощным прыжком, она сумела сбить врага с ног. Прижав его лапами к земле так, чтобы тот не смог сдвинуться с места, она с презрением посмотрела в его глаза.
– Прочь из моей головы! – прорычала она, прежде чем прокусить его шею.
Глава XXI
Ранним утром, когда лицо ее осветил первый луч света, наглым образом продравшийся через, как оказалось, не слишком плотно закрытые шторы, девушка ни в какую не хотела открывать глаза в надежде на то, что все, что с ней произошло за последнюю неделю – один большой дурной сон, который вот-вот закончится. Но та, на которую она уповала, оказалась самой, что ни на есть предательницей, и потому, Селина не увидела ничего нового, и, наконец-то совладав с собой и открыв глаза, наблюдала уже хорошо знакомую гостиную с нежно бежевого цвета стенами, когда-то уютно обставленную ее прошлой хозяйкой, в которой девушка расположилась вопреки недовольству хозяина дома.
Всю эту неделю Лину мучала бессонница. Сколько бы девушка не пыталась уснуть, организм будто был против этой затеи. Да и она сама еще не до конца отошла от того, что с ней произошло несколько дней назад. Поэтому изо дня в день каждую ночь она недовольно и без особого интереса разглядывала уже порядком приевшийся потолок.
Сверху послышались осторожные шаги. «Ты вообще спишь, монстр?» – подумала девушка, едва удержавшись от едкого комментария в сторону соседа, с которым была теперь вынуждена жить. Практически каждый день между ними случались перепалки. Эти двое не имели ничего против друг друга разве только в те дни, когда кто-то из них уходил из дома и возвращался, когда другой еще не (или уже) был погружён в царство Морфея. Или, как Селина, просто делал вид, что спит, чтобы лишний раз не трепать себе нервы и не вступать в перепалку с наглым оборотнем.