Ягель — это наземный кустистый лишайник высотой иногда до 10–15 сантиметров. Растет он обычно плотным ковром. Олени разгребают снег копытами и едят его. Если высота снега больше 40–50 сантиметров, оленям добывать ягель уже трудно. В многоснежные зимы они бедствуют, едят ветошь сухих трав и древесные лишайники.
Весной они переключаются на молодые всходы трав, поедая их с жадностью. Летом корм северных оленей очень разнообразен: травы, молодые нежные побеги, листья кустарников и деревьев и т. д. Лишайники в летнем питании занимают небольшое место.
Нажировочным кормом северному оленю служат различные грибы, особенно те, к которым неравнодушны и мы: подберезовики, подосиновики, маслята. В августе и сентябре олени ищут их очень активно, едят жадно и помногу — торопятся нагулять жир, потому что в середине сентября у них начинается гон.
Северный олень испытывает сильное солевое голодание; в его основном корме — лишайниках — очень мало минеральных веществ. Вряд ли какое другое животное так жадно набрасывается на соль, как северный олень. Домашним северным оленям обычно не дают ни сена, ни других кормов: они сами себе добывают пищу и честно служат человеку лишь за горсточку соли. Особенно нужна им эта соль в конце зимы. Дикие олени в это время выходят к рекам и грызут бурые наледи, в которых солей немного больше, чем в простой речной воде.
Интересно, что северный олень не брезгует и животным кормом: рыбой, полевками, птичьими яйцами. В тундре, где леммингов иногда очень много, олени аппетитно едят их десятками. А все потому, что в лишайниках очень мало не только минеральных солей, но и жизненно необходимых животному белков. Не приходилось ли вам наблюдать, как корова ест рыбу? Она делает это по той же самой причине.
Северные олени живут стадами. После гона, с ноября, самки и телята собираются в отдельные стада, держатся вдали от быков. А может быть, уставшие от турнирных поединков самцы сами уединяются. Крупные стада образуются лишь во время сезонных кочевок. Однако в Приамурье многотысячных стад, обычных на севере, не бывает. Табун около ста голов здесь уже редкость.
Молодняк у дикого северного оленя появляется в середине мая. Снег стаял, на южных склонах гор взошли травы, набухают и лопаются почки, распускается нежная зелень лиственниц, на речных отмелях суетятся кулики, а к северу огромными вереницами тянутся гуси, своим мелодичным волнующим криком оповещая мир о торжестве и бесконечности жизни.
Телята рождаются крупными (6–7 кг) и шустрыми. Чаще всего теленок один (8 случаев из 10). Уже в первый день он способен вставать на ноги, на второй день хорошо бегает, а на третий — плавает. Поразительно! Особенно если вспомнить медвежат, которые и через месяц совершенно беспомощны.
Злейшие враги северного оленя — волк и бурый медведь, причем волк для него значительно страшнее, чем для лося. Этот хищник постоянно «пасет» стада и диких и домашних оленей, следуя за ними всюду. Идиллическая картина почти мирного сосуществования волка с оленем в Канаде, красочно описанная Фарли Моуэтом в его замечательной повести «Не кричи, волки!», для Приамурья совершенно не характерна.
У северного оленя изумительно тонкое обоняние: охотника, если тот идет по ветру, он чует почти за километр. Слух у него тоже хороший, а вот зрение слабее. Тем не менее, движущегося человека на открытом месте он видит за 600–800 метров. Поэтому охота на северного оленя довольно трудна. Чаще всего на диких северных оленей охотятся скрадыванием, с помощью оленя домашнего: маскируясь за ним, охотник подходит на расстояние выстрела.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ГРЫЗУНЫ
Отряды грызунов и зайцеобразных очень богаты видами. В Приморье и Приамурье их насчитывается 23. Это и мыши, и полевки, и крысы, и белка с ондатрой. Но промысловый интерес представляют лишь белка, зайцы и ондатра. Несколько лет назад к ним относились летяга и бурундук, а сейчас этой «мелочью» никто не хочет заниматься — ни заготовительные организации, ни охотники.
К отряду грызунов принадлежит и бобр. В водоемах Амуро-Уссурийского края он появился лишь в 60-х годах. В 1964 году бобров завезли из Белоруссии и выпустили на реке Немпту. Бобры прижились и медленно осваивают совершенно новые для них места. В 1969 году здесь же выпустили канадских бобров, а в 1971 году — еще одну партию по реке Кур.