Не могу не вздохнуть, разрываясь между тем, чтобы сдержать свой шуточный ответ и принять участие в этом балагане в мою честь.
В конце концов любопытство взяло верх, и я решила потакать его попыткам завоевать мое внимание.
Это была, ох, забавная игра! Танец искусных слов, за легким фасадом любованием друг другом, за коим могли скрываться и искренние чувства.
Вечер прошел в восхитительном обмене мнениями, каждое слово было ярким штрихом кисти в замысловатой картине нашей расцветающей дружбы.
Лукьян, обладая остроумием и природным обаянием, рассказывал мне об отважных случаях на охоте и чарующих пейзажах вечнозелёных Карпат, перенося меня в мир, где переплетаются моя фантазия и его дивный сказ.
Когда бледно-серебристое сияние полной луны начало заливать деревню неземным покровом, в воздухе раздался легкий ропот предвкушения средь народа.
Древляне, сердца которых переполняли надежды и желания, целеустремленными шагами поднимались на величественный холм подле поселения, пробираясь сквозь густой подлесок к священному месту ежелетнего сбора.
Среди толпы Лукьян, шествующий рядом со мной, с широко раскрытыми глазами оглядел движение, и вопросил: — Почему же мы должны забираться так высоко?
— Надобно так! Легенда гласит, что именно в эту ночь завесы между мирами сплетаются, позволяя нам просить Стрибога, повелителя всех ветров, об исполнении наших самых заветных желаний. — пояснила я, поднимая взгляд к чистому небосводу ночи.
— Ах, вот как!
Глаза юноши возбужденно заблестели, и он ускорил шаг, оставляя меня позади.
Обойдя первых зевак, которые остановились, чтобы высказать свои пожелания ветру, он помчался на самый вверх по склону холма, раскинув руки в стороны, а затем подняв их к небу, остановившись.
— Влюбился я без памяти, батюшка Стрибог!! Молю тебя, О Могучий повелитель ветров, сделай так, чтобы моя любовь была взаимной, чтобы не увял я от мук безответных чувств своих! — его громогласное восклицание, эхом раскатившееся по лесной долине, вызвало всеобщее удивление и интерес окружающих.
Среди зрителей за Лукьяном во все девичьи черные очи наблюдала Беляна, пленительная дочь старейшины деревни. Ещё на застолье проявила она интерес особый к иноземному гостю их деревушки, заинтригованно наблюдая за ним, как за птицей дивную.
— Что же ты делаешь?! — полушепотом обратилась я, поравнявшись с парнем. — Нельзя делиться так желаниями своими со всеми! Желания-то сокровенные, с ними обходительно надо, по кону обряда! Шепотом только с ветром поделиться, а потом лишь визуализировать в голове с предельной ясностью. Вот как!
— Истина, Шур! Истина! — вмешалась Милава, присоединившись к нам. — Нужно держать свои желания близко к сердцу и направлять силу Рода своего на их исполнение. Род всегда подсобит!
Во время неспешного обряда под луной взгляд Лукьяна все с особой нежностью устремлялся на меня.
— Что, опять краса моя глаза твои ослепила? — съязвила я, оборачиваясь к нему, когда заметила, что он уже минут с десяток вглядывается в лицо мое в профиль.
Парень кивнул, улыбнувшись с оттенком тоски во взоре.
— Желание своё визуализирую как надобно!
Хихикнув, в который раз убегаю от него взглядом, чувствуя, как блаженно разливается тепло в груди.
Похоже, взаимная тяга между нами, уже неоспорима.
Молодки, украшенные цветочными венками, спустились по белоснежно-песчаной кромке берега к реке — их прекрасные дары предназначались в качестве подношений воде.
Одна за другой они отпускали свои венки, внимательно наблюдая за тем, как их уносит течение, а молодцы поскорее старались спрыгнуть в воду и выловить каждый по венку от полюбившейся девы.
В порыве чувств и я решаюсь опустить свой венок из тысячелистника и ромашки в реку.
Конечно, догадывалась я, что Лукьян, охваченный непредвиденным порывом решимости, нырнет в воду с головой за моим цветочным подношением.
Вода заблестела в холодном лунном сиянии, когда парень протянул руку, и кончики его пальцев коснулись краев моего венка.
Но тут, непредвиденно вмешалась сама судьба, и на шею Лукьяна обрушился чей-то роскошный венок из кипрея, на мгновение ослепивший его.
Дезориентированный, он ослабил хватку и позволил капризному течению унести мой венок дальше по быстрой реке.
В этой суматохе я мельком замечаю Беляну: в ее глазах вспыхнуло крайнее недовольство, когда Лукьян снял с себя и небрежно отбросил ее мешающий венок в сторону.