Вероятно, Беляна тоже положила на него глаз, пленившись мужским обаянием и заморской привлекательностью. Это и неудивительно: Лукьян обладал всеми качествами идеального жениха, призванного пленять девичьи незамужние сердца.
Решив, что задерживаться у реки стало бесполезно, я присоединилась к остальным, оставляя позади зрелище всплеска воды и смеха, обрушившееся на берег реки Убороть.
Деревня, охваченная плясками и ликованием, праздновала молодую любовь и единение под мерцающим пламенем кострища в поле.
Пока древляне раскачивались в славных хороводах, смех перекатывался гармоничными волнами, молодожены обнимались, некоторые даже целовались на публике, наслаждаясь горячими взглядами и улюлюканием зрителей.
— Люби жену, как душу, тряси ее, как грушу! — кто-то выкрикнул из толпы, позабавив всех.
— А я как медовуху люблю! Как ме-до-ву-хуууу! — вторил кто-то, присвистывая от куража.
Толпа взорвалась от радости, когда очередные возлюбленные на глазах у всех скрепили свою любовь поцелуем на фоне огненных искр, подтвердив свою верность друг другу на века.
Озорной голос неожиданно прошептал возле уха моего: — Удалось мне все-таки венок твой достать. Неужели поверила ты, что потерплю я неудачу? — промурлыкал Лукьян, его теплое дыхание обдало мою щеку волной мурашек.
— Не думала я, что плаваешь ты аки рыба в воде! — рассмеялась я, разворачиваясь ему на встречу.
Крепко взяв парня за руку, я потянула его к собравшимся, призывая принять участие в народных плясках и утехах разных.
С каждым кружащимся поворотом в танце наша связь все крепчала, вплетая нас в чарующий гобелен возможностей.
В эйфорическом танце я покачивалась в ритме мерцающего огня, оказавшись в жарких объятиях прекрасного молодца.
От волнения не замечала я обжигающих прикосновений рук мужских к тонкой ткани сарафана на талии моей.
Незаметно для остальных Лукьян увел меня с торжества, и наши быстрые шаги синхронизировались с гулкой мелодией флейт и бубнов позади.
Через залитое лунным светом поле он подхватил меня и понёс уже на руках, как тогда через ручей.
Я смеялась заливистым смехом, не замечая ничего вокруг. Лишь медовые глаза и волосы цвета красной зари.
Взволнованные и запыхавшиеся, мы прислонились к тюкам из сена, смех смешивался с задыханием.
— С ума сводишь меня, Шур! Аль не видишь, что со мной творишь? — слова Лукьяна отвлекли мое внимание от окружающего нас легкомыслия.
Я откинула голову назад, устремив взор к звёздам и мысли мои поплыли, а язык развязался.
— Слова твои чаруют, но что скрывается за ними? Сколько девиц уже попало под чары твои?.. Сколько сердец было в твоём плену? — шепчу я. — Не поверю, что ни одно.
Парень шумно вздохнул и неожиданно притянул меня к себе за талию.
Какая-то непреодолимая сила заставила меня поддаться и расслабиться в объятиях его, и я с готовностью подчинилась.
Ощущения были пьянящими, успокаивающими.
— …Хочешь, лишь твоим буду? Телом и душой? — пробормотал Лукьян, задерживая пылкое дыхание на моей шее. — Дай мне только проблеск своей привязанности. Избавь меня от мук неопределенности, душа моя! Лучше сразу скажи, коль не по нраву тебе мой пыл и напор ярый…
Он нежно провел кончиками пальцев по моей щеке, легкими, как дуновение ветерка.
— Больно уж полюбилась ты мне, Шура. С первого взгляда в душу запала! Никто другой не будоражил мою сердце так глубоко, как ты…
Я глубоко выдохнула, погружаясь в негу из речей его сладких, и мои веки сомкнулись.
— Трудно мне поверить в это, — тихо вздохнула я, чувствуя исходящий от груди его жар.
Лукьян склонил голову, поймав мою ладонь и положив ее прямо на сердце своё.
— …Чувствуешь, как горячи и сильны чувства мои к тебе? — прошептал он, заставляя мое сердце учащенно забиться.
Прижавшись чуть ближе к молодцу, я почувствовала, как к моему животу прижалась какая-то тёплая твердь, и это открытие застало меня врасплох.
Я замерла, не зная, как и поступить.
Лукьян, уже готовый прильнуть к губам моим и нежно направить к стогу сена, неожиданно встрепенулся, когда я в последний момент отвернула своё лицо от него.
Руки мои твердо уперлись в широкую мужскую грудь.
— Неправильно это! Прости меня, Лукьян! Не могу я так! — воскликнула я, высвобождаясь из его объятий. — Нельзя быть нам вместе!..
Убегая в спешке в сторону родного леса, по щеке моей скатилась одинокая слеза.