Но мольбы ее остались без внимания.
— Жертвоприношение — единственный способ защитить деревню, родичи! — грозно вещал старейший. — Предки наши поступали по кону во времена тёмные, чтобы мы сейчас во свету жили! А теперь и наш черёд по кону поступать для рода нашего будущего!
Я слышала одобряющие возгласы собравшихся на призыв этот дикий.
— Чёрен мак, да бояре едят… — тихо сплюнула ведьма, покачав головой.
Раздосадованная, она вышла из избы, с громким стуком захлопнув за собой дверь.
Как только баба Озара ушла, связь моя с заколдованным зеркалом оборвалась, и я погрузилась в раздумья.
Решение давило на меня тяжким грузом. Деревня всегда обращалась к моей бабушке за защитой, но теперь беспомощность и страх помутили их рассудок.
Я вернулась к прялке, и мысли мои запутались вконец, как и пряжа в руках.
Прошло несколько часов, и солнце начало садиться, заливая лес багровым оттенком. Ночь скоро принесет свою тьму, а древляне всё оставались со своей собственной в сердцах.
С наступлением полуночи ведунья с тяжелым выражением лица переступила порог нашего скромного жилища.
Без лишних объяснений произнесла она слова, от которых у меня по спине мурашки побежали: — В умах старейшин поселились черти, Шурка. Думают они, что пожертвовав одной душой — спасут все остальные. Не гадают малодушные, что всю деревню в жертву вурдалакам приносят этим ритуалом!
Не нужны мне были дальнейшие объяснения высказывания этого: насмотрелась я уже вдоволь за зловещими махинациями общины в зеркальце.
Покончив с ужином в одиночестве, я погасила свечи и забралась на печь, поглощенная мыслями о Лукьяне.
Он отправился с утра на охоту с остальными мужами в Сосновый Бор, расположенный в пяти часах ходьбы от леса нашего. Я утешала себя тем, что никаких злых духов там отродясь и не водилось. Но как же ждала возвращения его!
Внезапно ночную тишину леса пронзили жуткие звуки бубнов и охотничьих рожков.
Испугавшись, я соскочила с печи и напрягла слух, пытаясь уловить вдалеке лай собак и возгласы нарастающие.
Что-то было не так… Зачем собакам бродить по лесу в час такой темный? Может — охотники?
Совсем скоро вновь воцарилась тишина.
Я уже хотела было лечь обратно, но раздался настырный стук в ставни.
Входная дубовая дверь со скрипом отворилась, и взору предстала исхудавшая фигура старейшины деревни, на лице которого лежала тень бесчисленных лет.
— Сохраним родную деревню! — вспыхнула разгневанная толпа людей сзади него, и с каждой секундой голоса их становились все громче.
Я обеспокоено наблюдала, как баба Озара вылетает из горницы своей, грозно взирая на незваных гостей.
— …Бабушка, чего хотят они от нас? — прошептала я ей.
Выражая насторожённость, ведунья наказала мне оставаться в укрытии избы пока выйдет она к ним на переговоры.
Звуки ропота неистового и возгласов становились громче все, проникая меж брёвен хижины.
Я покорно ожидала возвращения своей наставницы, поглядывая в заледенелое окошко на кухне.
— Не позволю, ироды поганые! Из ума совсем выжили?!! — послышались слова бабушки.
В этот момент дверь распахнулась, впустив орду деревенских, помешанно пытающихся предназначение своё выполнить.
Разъярённые, они ввалились внутрь, крича и требуя присутствия моего; Озара пыталась растолкать их, глаза ее яростью наливались.
— Пошли вон, проклинаю вас, отродье человеческое!!! — разразилась она, и голос ее зазвучал с древней силой, оглушая всех на миг.
Мужички некоторые бросились к ней, чтобы схватить, но устояла она на ногах, зарычав аки зверь загнанный.
— Ее кровь не послужит спасением вашим! Жаждете вы лишь власти над народом, да над Навью, последствий необратимых не понимая! Да поглотит вас тьма!!
Слова ее волной гнева ощутимые, повисли в воздухе, как предвестники беды.
Почувствовав кратковременное отвлечение толпы, бабушка метнула на меня взор свой.
Едва заметно кивнув, указала она на дверцу около печки в погреб ведущую, откуда можно выскользнуть наружу было.
Не раздумывая, я вскочила на ноги, сердце заколотилось в груди бешено.
Незаметно выскользнув из избы, услышала я, как позади меня хаос начался.
Толпа, направившая гнев свой на проклинающую их Озару, шанс давала мне мимолетный на спасение.
Ночь окутала меня, и я скрылась в глубине родного леса.
Лунный свет проникал сквозь древа высокие, отбрасывая сияние потустороннее на тропу впереди.
Страх сковал меня, но решимость оказалась достойным спутником, когда погрузилась я в неизвестность.