По мере того, как мы углублялись в чащу, сам воздух становился тяжелым от древних чар, пульсировал энергией леса и его тайнами.
Под руководством мой мудрой наставницы, я приступила к выполнению задания, следуя ритуалам, передававшимся из поколения в поколение.
Ветки полыни были искусно сплетены в венки, пропитанные освященной водой и солью. Каждый шаг, каждое движение выполнялись с точностью, шепот заговора слетал с моих губ и смешивался с дыханием самого леса.
Когда последние песчинки заскользили по песочным часам сумерек, наступил назначенный час. Полночь.
Баба Озара вышла из тени елей, в ее серых глазах сверкали решимость и благоговение. В руках мерцало пламя котелка, отбрасывая на лицо танец теней.
Мы рассыпали семена священного мака с солью на границе леса и деревни, выписывая на плодородной почве замысловатые узоры-обереги. Эти семена, тронутые небесной благодатью, обладали силой отгонять злые силы нечисти и вызывать благосклонных духов, обитающих среди древ и водоемов природы.
После, я развесила венки из полыни на березках возле нашей избушки. Сквозь темную завесу деревьев зазвучала ночная симфония сверчков. Туман окутывал лесную подстилку из мха, а под ветвями старинных ёлок шептались забытые чары. Ночное зверьё, завороженные нашими ритуалами, выглядывали из своих потайных логовищ, их мордочки блестели любопытством и трепетом.
Когда опустилось последнее семя мака на околицу, в лесу воцарилась тишина. Воздух потрескивал от электрического заряда ритуала, снимая тяжесть обыденного мира и приоткрывая скрытую завесу между Явью и Навью.
Мы с бабушкой Озарой стояли, связанные гармоничным единством, преодолевая разрыв между смертной плотью и нетронутой магией леса. Взгляд ведьмы смягчился, когда она посмотрела на меня, в ее старческих чертах мелькнуло тепло.
— Ты славно поработала, дитя, — прохрипела она. — Этой ночкой деревня будет спать спокойно.
Внезапно спокойствие чащи пронзил ужасающий крик. Звук эхом разнесся по деревьям, по моей спине пробежали мурашки. Страх охватил сердце, и я вцепилась в серебряный оберег Велеса у меня на шее, ища защиты у древнего божества.
— …Что это, бабушка? — я вздрогнула от очередного леденящего душу крика, голос был едва слышен.
Глаза старушки диковинно впились в меня, наполненные беспокойством.
— Ступай домой и запри скорей двери и ставни, Шурка. Никому не открывай. Даже мне. — настоятельно наказала она.
— Но, бабушка, как же…
— Я сама открою, если понадобится! Свои руки и разум имеются ещё.
Я поспешно кивнула, и невольно содрогнулась, увидев, как баба Озара исчезает в непроглядной темноте чащи.
Заперев на засов скрипучую дверь, я поспешно захлопнула ставни окон и зажгла свечи из восковых сот, пытаясь отогнать надвигающуюся темноту и тревогу.
Поставив на плиту чайник, чтобы успокоить нервы, я чуть не обронила чашку. Из-за двери послышался слабый стук.
У меня перехватило дыхание, я вся напряглась, прислушиваясь к ночным шорохам. В тишине раздались еще два стука — более настырных. Затем ещё один, но на этот раз он донёсся из-за закрытых ставней.
— …Чую твой дух, голубушка. — прошептал снаружи хрипловато-тихий голос. — Чую, молода ещё, незамужняя… Открой, девица-душечка… Я здесь… жду. Жду, жду!
Плотно закрыв глаза, я искала утешения в своих мыслях о светлом. О семье и младшей сестрёнке, Милавушке…
И все же, я ощущала, что за дверью притаилось нечто зловещее, что кружит вокруг дома, ожидая моего разрешения войти.
— Шурка, ставь кипятить воду! — голос бабы Озары ворвался в мою дремоту, резко прервав мои тревожные сны.
От неожиданности я вскочила с лавки и увидела, что бабушка заносит раненого незнакомца на своей сгорбившийся спине. Окровавленная рука свалилась с ее плеча, сигнализируя о серьезности ситуации.
Старушка осторожно положила раненого на покрытую льном и ароматными вениками для бани, скамью, тяжело выдохнув.
— Очисти его раны, Шурка. Я пока приготовлю лекарство, — с решимостью на лице распорядилась она.
Судорожно закивав, я поспешила к незнакомцу.
Мужчина лежал неподвижно, его дыхание было затруднено и наполнено болью. На разорванной рубахе виднелись следы звериных когтей, а лицо было скрыто под грязной мантией.
Взяв мокрую тряпку, я осторожно стерла с его широкой груди и шее слои грязи и запекшейся крови, открыв молодое лицо, от которого у меня перехватило дыхание. Оно оказалось удивительно красивым: высокий лоб, прямой аккуратный нос, острый подбородок, густые ярко-рыжие волосы. Такие гармоничные тонкие черты лица… Этот юноша казался прекрасным видением, способным своей чарующей внешностью заманить ничего не подозревающую душу любой девы в глубь леса.