— Рати, не мог бы ты… отвернуться, пока я переоденусь? — робко попросила я, сминая одежду в руках.
— Ох, прелестная Сирин! Хотел бы я не смотреть, но глаза мои сегодня так непослушны!.. Боюсь, даже если отвернусь, шея моя тоже поведет себя не лучшим образом!.. Я-то себя знаю, мое тело порой склонно вести себя неподобающе, не подчиняясь здравому рассудку! — по-детски хмурится он, приподнимаясь. — Кажется, есть только один способ не вести себя как дикарь. — заявляет мальчик, направляясь к громадному дубовому шкафу.
В одно мгновение он забирается внутрь шкафа, плотно затворяя за собой дверь.
— Рати, что ты делаешь? — хихикаю я, забавляясь его действиями.
— Мы играем в игру! Тебе лучше подставить стул, чтобы подпереть шкаф, а я постараюсь не сломать его, пока ты переодеваешься!
Поднимаю брови в изумлении, но решаю подыграть ему и передвигаю тяжелый стул, дабы подпереть дверь, как он и велел. Это мой первый случай общения с волколаками. Баба Озара никогда не говорила, что эти существа — зло, но я все же не знала, чего от них ожидать.
Уже заканчивая облачаться в наряд, завязываю тесемочки и приглаживаю удлиненную бархатную юбку. Платье бесподобного лавандового оттенка. Оно делает мою кожу светлее, и я чувствую себя одной из тех прекрасных фарфоровых кукол, с которыми играют купеческие ребятишки.
Дверь в мою спальню неожиданно распахивается, приводя меня в содрогание.
— Человеческое отродье! Как ты тут пожива….
Юргис застывает на пороге, его глаза округляются при виде меня.
Я поспешно отворачиваюсь, прижимая к груди переднюю часть юбки.
Рыжеволосый волколак недоуменно моргает, и на его лице проступает мрачная самодовольная ухмылка.
— Не врывайся в мои покои без стука, Юргис! Это грубо! Я могла бы все еще переодеваться! — возмущенно восклицаю я, поглядывая на незваного гостя.
— Чего ты там пищишь? — он неторопливо приближается ко мне, вынуждая меня отступить на несколько шагов. — Совсем ничего не слышу, когда на тебе столько ткани! — усмехается он, все еще загоняя меня в угол, как мышку. — Будет лучше, если ты все это сейчас снимешь, человеческое создание! Думаю, тогда смогу тебя расслышать. А может, и нет!..
Юргис медленно тянется к моим распущенным прядям волос у лица, пропуская их между пальцами.
Тут же из шкафа доносится шумный грохот.
— Не прикасайся к ней, уродина рыжая!!! — Рати начинает ломиться в дверцу.
Юргис мгновенно подскакивает и выволакивает Рати, держа того за ухо, словно провинившегося дитя.
— Ой, да это же ты, щенявка! Стоило догадаться, что пока все остальные изо всех сил пытаются держать себя в руках, ты навостришь свой хитрожопый хвост сюда! — прошипел Юргис, и его рука с несколькими металлическими перстнями на пальцах взлетела вверх, чтобы дать взбучку маленькому волчонку.
Мальчик вздрагивает и скулит, как настоящий щенок.
— Нет, Юргис! Прошу тебя, отпусти его! Он еще ребенок! — взмолилась я, прикрывая рот ладошкой.
Юргис замедляется, окидывая меня презрительным взглядом.
— Как говорит наш Агний, слово гостя — превыше всего! — пробурчал он, отбросив Рати на пол.
Мальчик мгновенно бросается ко мне. Падает рядом со мной, зарываясь носиком в мои колени.
Юргис злорадно ухмыляется, направляясь к выходу.
— Ооо, вы только посмотрите на это! Какая жалкая картина! — он хмуро высмеивает нас, оборачиваясь на пороге. — Только знаешь, дорогуша, Ратиша не самый младший в этом поместье. А вот Кирилл — да! — бросает он через плечо, захлопывая за собой дверь.
Я тихонько ахаю от такого откровения и отдергиваю руки от плеч парня.
Рати поднимает на меня свои непорочные темно-синие глаза, и на его юном лице проступает безмятежная улыбка.
— Не гневайся на меня, прелестная Сирин. Ты не спрашивала о моем возрасте, значит, я и не лукавил. — он скользит своей разрумянившейся щекой по моей шелковистой юбке. — Ах, ты благоухаешь грезами… Ущипни меня, если я сплю! — шепчет он в затуманенном чувстве.
Нарочито сильно щипаю его за плечо.
— Ай-яй-яй, Сирин!!! Ты все еще сердишься на меня?! Прости! — восклицает Рати, морща свой маленький носик. — Но ярость твоя все равно самая прекрасная из всех, что я когда-либо испытывал… — он снова опускает голову на мои колени, прикрывая глаза. — Ущипни меня столько раз, сколько пожелаешь! Я все равно приму это за благо…
Сидя в неярко освещенной столовой величественного имения, я не переставала дивиться красоте окружавшего меня декора. На стенах висели искусные гобелены с сюжетами древних празднеств, их выцветшие цвета придавали особую таинственность помещению. Свечи подвесных канделябров отбрасывали приглушенный свет, порождая на стенах плавающие тени.