Навостряю уши, пытаясь расслышать их разговор, но голоса затихали, слова уносило ветром. Все, что я смогла уловить, — это теплоту в голосе ведуньи, которую она проявляла к этому таинственному гостю.
— …Оклемался уж небось?
Я тяжело сглотнула, любопытство быть ближе к этому незнакомцу почти пересилило. Но я оставалась в тени елей на задворках, не зная, как вести себя на неизведанной территории в разговоре с таким, как он.
Внезапное предложение бабушки вывело меня из внутреннего раздумья.
— Мёд стоялый будешь? — спросила она с озорной усмешкой в голосе.
Паника охватила мое сердце, осознав, что последует, если незнакомец согласится. Мне придется встретиться с ним лицом к лицу, общаться с ним в совершенно непривычной для меня манере!
— Шурка! Подь сюды! И медовуху прихвати из погреба! — каркнула ведунья, ее властный тон не оставлял и места для колебаний.
Я прикусила губу, смирившись с неизбежностью предстоящей встречи. Набравшись смелости, я достала из погреба пряный медовый напиток, стараясь не пролить ни капли.
Войдя в клеть, невольно нарушаю их оживлённый разговор, принося с собой тишину.
Глаза незнакомца встретились с моими, их орехово-зеленые глубины были напряжены и наполнены чувством любопытства, которое взволновало что-то и во мне. Руки слегка дрогнули, когда я ставила поднос на стол.
— Благодарю, красна девица, — проговорил незнакомец, и его голос мелодичной каденцией успокоил мои расшатанные нервы. — Не стесняйся меня, милая, не обижу.
Баба Озара разразилась хохотом, и ее скрипучий смех заполнил всю маленькую избушку.
— Моя Шурка? Стесняться?.. Знаешь, может, любая другая деваха деревенская и дрожала бы от трепета пред молодцом таким заморским! Но моя девка — именно та, которую должны опасаться такие хлопцы, как ты!
Я натянула вежливую улыбку, скрывая смущение. Незнакомец, ничуть не обеспокоенный шуткой старушки, тепло улыбнулся в ответ.
— Понимаю… Трудно представить, что за таким светлым ликом, аки солнце зимнее, может скрываться что-то, кроме мягкости.
Его слова пролились мёдом на душу мою, успокаивая неуверенность, которая еще несколько минут назад терзала меня. В тот же миг я почувствовала прилив смелости, которой и не знала раньше. Мне захотелось завязать с этим добрым незнакомцем беседу, раскрыть историю, скрытую в этих пленительных глазах.
— Как нарекли тебя, красавица? — спросил молодец, изучая меня с нескрываемым интересом.
— …Шура, — тихо представилась.
Улыбка незнакомца расширилась, в его взгляде сверкнула игривость.
— А мое имя, знать, не спросишь?
— А на кой пень ей твоё имя сдалось, касатик? — вмешалась Озара, ее голос был острым, как острие кинжала. — Ты нам лучше поведай, как оказался в наших краях дремучих? Помнишь ли ты, хоть, что вчера произошло?
Лицо парня изменилось до бледного оттенка, в глазах мелькнул страх.
— …Пропали други мои. Да? — голос его был едва слышен.
Посмотрев на его состояние, суровое лицо Озары смягчилось.
— Повезло тебе, касатик рыжий, что подоспела я вовремя. Иначе, с твоими остальными, ты бы сейчас мавок в болоте кормил.
— И то правда, — вздохнул молодец, в его голосе слышалось облегчение и благодарность. — Век буду обязан вам за это!
— Тю век! Век не век, а наш народ несколько веков живет. Условия способствуют. — усмехнулась старая ведьма.
Я снова встретилась глазами с незнакомцем и хотела было отвести взгляд, но он вдруг мягко улыбнулся.
— Лукьяном меня зовут.
Я попытался улыбнуться в ответ, и тут же ускользнула, чтобы разлить медовуху по кружкам.
Баба Озара продолжила расспрашивать его, ее любопытство разгорелось как пламя.
— Откуда сам будешь хоть?
— С Карпатских гор, хозяюшка. Оттуда и буду!
Лукьян продолжил следить за моими движениями у печи, его взгляд притягивала каждая мелочь.
— Ну, явно не отсюда, — фыркнула бабушка.
Лукьян посмотрел на нее с недоумением, растерянность проступила на его лице.
— А что, так очевидно?
— Так бороды нет совсем. — объяснила старуха. — Рыло у тебя скобленое!
Гость был ошарашен таким заявлением. Я с улыбкой повернулась к нему, надеясь успокоить.
— Не серчай на бабушку мою, она всегда как думает, так и говорит. Пророй, не замечает, как слова ее других задевают.
Парень благодарно посмотрел на меня, в его глазах отразилась признательность.
— Ах, ты, вяжихвостка, сплетничать обо мне удумала? — воскликнула ведьма.
— Да разве сплетни — то, что при тебе сказано, бабушка? — я поставила перед ними две кружки с медовухой, надеясь сменить тему.