Он тайком проникал в ее покои вместе с ночным ветерком, испытывая страсть к любимой, затмевающую собой всю боль ее отказов.
В наказание за свои запретные ночные деяния юноша каждый раз погружал свои руки в острейшие шипы розария, и пунцовые капельки, стекающие с его пальцев, сливались с яркими лепестками.
На меня наплыло еще одно облако его прошлого — более темное.
В нем я узрела, что девушка, которую он так безумно жаждал, предпочла ему замужество с другим, а израненное шипами сердце Кирилла обрело упокоение в царстве живописи.
Он похоронил все свои чувства, перенося душераздирающую тоску на девственные полотна, где в светлых красках была запечатлена темная сущность той девы. Каждый взмах его кисти становился безмолвной молитвой, шепчущий крик преодолеть пропасть между ним и его недосягаемой музой.
Последнее облако воспоминаний поглотило меня целиком. Я содрогнулась от ледяного озноба, пробравшего меня до костей.
В этом облаке разразилась трагедия, когда весть о своевременной кончине девушки достигла теперь уже бессмертных ушей Кирилла, разрушив хрупкое подобие обретенного им покоя.
С ее земным уходом его руки, обезображенные самоистязаниями, смогли получить передышку, а душевные раны начали понемногу затягиваться.
Когда же дымка воспоминаний начала рассеиваться, вновь возвращая меня в застекленный сад, я уносила с собой отголоски былой жизни Кирилла — историю неприкаянной любви, потери и неизгладимых ран, оставшихся на сердце на века.
В отражении фонтана по-прежнему стояла девушка-призрак и неотрывно взирала на меня.
— …Спасибо. — шепнули мои губы.
В момент, когда наши протянутые навстречу ладони сблизились, раздался далекий пронзительный вопль, оборвавший этот чарующий миг.
— О БОГИ!!! Кто-нибудь, помогите!!! — разлетелся по дому голос Рати.
Поспешив на звук, с развевающимися на ходу юбками, я чуть не оступилась на парадной лестнице.
Добравшись до первого этажа, застала мальчика в состоянии паники, в то время как тот выбегал из гостиной.
— Шура!!! Пожалуйста, ступай в свои покои! Ты не должна этого видеть!
— Что видеть?.. Рати, что произошло?!
Волчонок беспокойно перевел взгляд на гостиную за своей спиной.
— Кирилл… Он… — Рати заикнулся и замотал головой. — Он выбросился из окна.
Известие поразило меня как разряд грома, смешав воедино ужас и остатки запретной привязанности к печальному художнику, которая все еще теплилась в моих жилах.
— Прошу тебя, отправляйся в свою комнату! Кирилл в очередной раз потерял рассудок. Ничего страшного! Он скоро вернется в своё нормальное состояние. — утверждает Рати, пытаясь заставить меня подняться наверх.
— …Опять потерял рассудок? Сколько раз такое случалось?
— Множество раз! Он изображает из себя трагического поэта, а в действительности просто прикрывает свое безумие такой ролью! — огрызается мальчик. — Тебе стоит быть с ним поосторожнее, Сирин. Ведь даже мы, его близкие, не знаем порой, что от него ожидать, когда его безумие снова дает о себе знать. Наш младший братец — немного ку-ку!
Проскочив мимо Рати, который попытался словить меня за рукав, чувствую, как ощущение срочности заставляет меня мчаться вперед.
На моем пути возникает Агний, его фигура — высокая, привлекающая внимание, а в руках поднос с ароматами трав и спирта, витающими вокруг нас.
Он осторожно поддерживает меня, чтобы я не потеряла равновесие, кладя руку мне на спину.
Его взгляд задерживается на моих губах, когда он негромко произносит: — Ты ищешь Кирилла?
— Да!..
— Он уже в своих покоях. Я ввел ему сильное успокоительное.
— С ним все в порядке?
Волна облегчения захлестывает меня, когда слышу, что юноша в полной сохранности, несмотря на сломанную руку.
— Волколаки восстанавливаются быстрее. К утру он уже будет в порядке, — добавляет Агний, после чего пропускает меня вперед.
Не обращая внимания на попытки Рати вмешаться ещё раз, спешу по коридорам на третий этаж, где располагаются комнаты Кирилла.
После быстрого тихого стука, оставшегося без ответа, я отворяю дверь и забегаю внутрь.
В комнате прохладно и тихо, лунный свет отбрасывает тончайшее сияние на открывшуюся передо мной обстановку.
Пройдя мимо зоны для отдыха и его мастерской, я подхожу к портьере, ведущей в спальню с просторным балконом — его двери распахнуты настежь.
Там, на широкой кровати, лежало тело Кирилла, обнаженное, за исключением кальсон. Он казался обездвиженным, но его мучительные думы были отражены в напряженных линиях мышц спины.