Тихонько приглашаю Кирилла положить голову мне на колени. И он покорно пристраивается рядом. Начинаю поглаживать его пушистые локоны, и на него нисходит благостное умиротворение, поскольку его веки смыкаются.
Изящные пальцы проводят по моей руке затейливые линии, прежде чем он подносит мою ладонь к своей раскрасневшейся щеке.
— Ты… подобна божеству, Шура. Спустилась в нашу тьму, как луч света, чтобы осветить мрак стен этого поместья… Думаю, Агний прав. Мы не бесчеловечны. По крайней мере — не все. Ты божественна, Шура. И телом, и душой. Божественна. А Моран… Он в Бога не верит. — пробормотал юноша, прежде чем поддаться объятиям сна.
Пока я наблюдаю за ним, черты его лица смягчаются в покое, а тревожная морщинка на лбу стирается. Я размышляю о сложностях его бытия, переплетающихся с тьмой зверя внутри него, грозящего заполучить тот свет, что в нем остался.
Библиотека — стены из древесины черного дуба, уставленные пыльными изданиями в кожаных переплетах. Запах застарелой бумаги и махагона разливался по залу, сливаясь со слабым ароматом горящих где-то благовоний. Казалось, мрачные оттенки комнаты поглощали тот скудный свет, что проникал через витражные окна и навевал уныние на полки с заброшенными фолиантами.
Я ступала по ворсистому ковру, мои шаги заглушались его толщиной, пока я искала отправителя таинственной записки.
Когда поиски подошли к концу, во мне уже бушевало разочарование… И тут я обнаружила в углу помещения неприметную дверь, которая была слегка приоткрыта.
Толкнув ее, я очутилась на узкой винтовой лестнице, уводящей в глубину библиотечного подсобного помещения.
Приглушенный отблеск тлеющих свечей встретил меня, когда я переступила порог комнаты, оказавшейся небольшой кельей. Деревянные иконы с изображениями каких-то старцев покрывали все стены; в полумраке их лица были скорбными и исполненными страха.
В воздухе густо стоял аромат ладана, смешиваясь с тягучим дымом от потухших лампад. В углу комнатки виднелась невысокая деревянная кушетка, застеленная холщовым полотном.
— Ты опоздала, — прошипел голос за моей спиной.
Обернувшись, я разглядела Казимира — его силуэт обрамлял смутный отсвет нового дня, проникающий сквозь витражные оконца. Он был облачен в длинную серую рясу, ткань которой чуть шелестела при его перемещении.
— Я не могла прийти раньше.
В руках Казимир держал книгу, на которой красовался вышитый крест, а на его ладони были намотаны четки. Мой взгляд остановился на его повязке вокруг шеи. Стало любопытно, снимает ли он ее вообще когда-нибудь.
— Это ты отправил то послание? — осведомилась я с хрупкой надеждой, зародившейся в груди. — Ты и вправду знаешь, как избавить меня от метки?
Лишенный эмоций стальной взгляд Казимира выдержал мой.
— Знаю, — коротко отозвался он и удалился в полумрак, предоставив меня тишине.
Нетерпение снедало меня все больше, пока я осмеливалась задать ему вопрос о его побуждениях.
— Неужели я должна вымаливать у тебя крупицы информации, Казимир? Ты вызвал меня сюда, забыл?
В ответ на мои слова воцарилась тишина, которую нарушал лишь звон металлических чашек, пока Казимир занимался невидимыми делами.
Меня кольнуло раздражение, когда я попыталась пронзить взглядом тени, скрывавшие его.
— К чему эта игра в молчанку?
Наконец он вышел, его волосы теперь были стянуты в хвост, а на носу красовались очки, добавляющие ему возраста. Хотя откуда мне знать его настоящий возраст…
Не говоря ни слова, Казимир подошел ко мне, его шаги были размеренными и неторопливыми.
— Я призвал тебя сюда с определенной целью, но слова могут подвести там, где вполне хватает действий, — задумчиво произнес волколак, блеснув потемневшим взглядом. — Двум душам, связанным единым намерением, не нужны словесные переговоры, дабы понять друг друга.
— Как это?
Меня охватила нервная дрожь, когда я увидела, как полыхнул его взгляд.
Стремительным движением Казимир выхватил у меня из рук книгу, которую я взяла полистать, пока он был занят, и резким движением захлопнул ее прямо перед моим носом, подняв в застоявшийся воздух облако пыли.
Стоило чихнуть в ответ, как частицы закружились в танце вокруг нас, словно бесплотные духи.
— Что я только что сказал этим действием? — раздался голос Казимира. Я вскинула бровь, на губах промелькнула усмешка.
— Что ты предпочитаешь накапливать здесь пыль, а не заниматься уборкой?
Реакция Казимира была мгновенной, его взгляд похолодел, губы сжались.