— Мне не по нраву твое присутствие в этом доме. И ты мне не нравишься. В то же время я желаю, чтобы Моран исчез. Навсегда. — в его голосе прозвучала угроза, а в глазах — скрытый умысел.
Отвернувшись, он скрестил пальцы, его черты исказились от эмоций, которые я не могла разглядеть.
— Я составил план, который способен освободить нас обоих от тирании Морана. Ты избавишься от его метки, сможешь покинуть эти земли, а я избавлю поместье от его зла раз и навсегда.
Его откровения, как призраки, зависшие в воздухе. Какие же таинства скрываются между Казимиром и Мораном, гадала я. Не может быть, чтобы такая вражда была вызвана лишь столкновением воль и характеров.
— И где же я вписываюсь в твой грандиозный план? — рискнула спросить я.
— Я мог бы и дальше терпеть его присутствие в течение еще одного столетия. Но отныне Моран имеет над нами власть. Он постановил, что любое посягательство на тебя обернется для нас пагубными последствиями. — голос Казимира резко прервался. Похоже, ему было трудно говорить с каждым разом.
— Но как?.. Разве он может изгнать больше одного за ограду? Насколько я помню, только один из вас может покинуть поместье за раз.
— Вполне может. Ты знаешь, почему мы всегда возвращаемся после таких вылазок? Затем, что если один из нас не вернется, то тот, кто покинет территорию поместья следующий на срок более нескольких часов, приведет к тому, что тот сбежавший сгинет в страшных мучениях.
Казимир сухо кашлянул, продолжая: — Не доверие к друг другу удерживает нас здесь на протяжении стольких веков. А лишь страх перед уродливой гибелью.
— Но… Откуда ты все это знаешь? Как вы можете быть уверены, что это произойдет? — тихо спрашиваю я.
— Столетие назад в этом поместье обитало семь душ. А теперь… Только шесть.
Казимир подошел к платяному шкафу, доставая что-то из его глубин. Когда он повернулся ко мне лицом, его пронзительный взгляд захватил меня в плен.
— Есть и другая сторона вопроса, касающаяся этой метки на твоей груди, — начал он. — Этот знак связывает физические формы. Это материальный контракт. Твое тело может принадлежать ему, но твоя душа — нет. Моран не настолько глуп, чтобы не понимать этого. Если ты позволишь мне завладеть твоей душой посредством заключения договора, я буду иметь неоспоримое право вызвать его на бой. Ибо у тебя должен быть лишь один хозяин. Я одержу победу, и ты будешь вольна покинуть это место навсегда.
В протянутой руке он держал изящный серебряный крестик. Однако едва он предложил его мне, я твердо отклонила его предложение, тряхнув головой.
— Моя душа принадлежит мне и только мне, — возразила я. — Только мои Боги могут определить, куда она отправится, когда я покину этот бренный мир. А твои Боги заблуждаются, если считают иначе.
Реакция Казимира удивила меня. Вместо гнева или разочарования он только кивнул в знак понимания, а его взор обратился к заснеженным садам, видневшимся через небольшое окошко.
— …Теперь я понимаю, почему другие так быстро пристрастились к твоему присутствию в доме, — тихо проговорил он, нарушая затянувшееся между нами молчание.
— И почему же?
— Уверен, ты знаешь. В большинстве случаев женщины гораздо умнее, чем демонстрируют на публике. Ты обладаешь слабостью, которая притягивает других, — пояснил он созерцательным тоном. — Любой мужчина, даже волколак, пожелает стать тем, кто защитит такую хрупкую натуру от беды.
— …А что же ты?
— Я не человек и не зверь, — признался он с холодностью. — Я стар, отрешен от переживаний и желаний. В этих стенах я всего лишь пленник, ищущий одного — покоя. Однако в присутствии Морана покой остается недостижимым.
Покинув часовню, я поспешила по лабиринту коридоров усадьбы к своим покоям. Предвкушение после разговора было тяжелым, как вдруг с нижнего этажа донеслись крики, разорвавшие мои думы.
Отдаленные звуки плача подстегнули меня к действию, и я, не раздумывая, бросилась вниз по лестнице.
Тихие воды глубоки
Я вбежала в просторную гостевую комнату на первом этаже. Мой взгляд сразу же упал на Рати, который сидел на полу у камина и что-то прижимал к себе, завернутое в бурое покрывало. Рядом с ним скрестив руки, стоял Юргис, а Кирилл переминался с ноги на ногу, что-то обеспокоенно шепча. Его раны исчезли, а щеки вновь приобрели здоровый оттенок. Я была этому очень рада.
Когда же я подошла ближе, внимание всех мужчин в помещении переключилось на меня. Но их взгляды тут же сместились, когда за мной бесшумно проследовал Казимир и остановился подле меня с присущим ему чувством превосходства.