Пламя взметнулось вверх, поглощая полотно оранжево-красным жаром. Художник отшатнулся назад, его глаза расширились от ужаса, как будто внутри него бились незримые силы. Не говоря ни слова, он круто развернулся и бросился к парадной лестнице, его шаги эхом отозвались в глубине дома.
Я захотела последовать за ним, предложить утешение в столь тяжелое время, но Рати остановил меня, мягко прикоснувшись к моему плечу.
— Не стоит. Эти смерти, порожденные багровой рекой, всегда больше всего сказываются на Кирилле, — шепнул он. — Возможно, мы не увидим его еще несколько дней. Ему нужно побыть какое-то время с самим собой, залечить душевные раны, которые вновь открыли эти трагические события.
Зимнее солнышко мирно заглядывало за горизонт, порождая полутени в столовой, где я сидела вместе с Рати. Его присутствие всегда привносило искру тепла даже среди этих холодных каменных стен. Мы засиделись за поздним обедом, дрожащий огонек подсвечников акцентировал юные черты его лица, когда тот увлеченно рассказывал мне о дальних землях и ярких вещих снах, которые ему снились.
Но мои мысли были поглощены не столько приятной беседой, сколько нетерпением поскорее уединиться в своей спальне. Моран преследовал мои думы, словно жуткая тень. Решив оставить позади удушливую атмосферу общих пространств, я собралась было подняться к себе, но в узком коридорчике, который вел в мое крыло, меня неожиданно перехватил Рати.
Прежде чем я успела возразить, мальчик поймал подол моего платья, оттягивая на себя.
— Сирин, — шепнул он с неизреченной мольбой. — Не ходи к нему.
Застигнутая врасплох таким внезапным вмешательством, я развернулась к нему. Взгляд Рати был прикован к моему лицу со смесью тревоги и негодования. Он посчитал, что я направляюсь к нему… Значит, его покои должны быть расположены недалеко от моих.
— Метка, которую наложил на тебя Моран… не только связывает тебя с ним. Она наделяет его силой. Поэтому он не станет добровольно освобождать тебя от ее влияния. Прошу, доверься мне, Сирин. — тихо проговаривает парнишка, дергая меня за юбку.
Я неуклюже оступаюсь и оказываюсь в его руках, упираясь ладонями в его плечи. Пряди темно-каштановых волос скрывают его глаза, маскируя всю глубину его душевных терзаний.
— Но должен же быть хоть какой-то способ освободиться от этого проклятия!
По его лицу пробежала гримаса горечи. Рати опустил взгляд.
— Рати?.. Ты что-то знаешь? — спрашиваю я, обхватывая ладошкой его пылающую щеку.
— …Есть способ, — бормочет он. — Но я не могу тебе его рассказать, Сирин… Просто не могу.
Сжав мою ладонь, Рати притянул ее к своим губам и украсил мое запястье легким поцелуем.
— Поверь мне, Сирин, этот путь не для тебя. К тому же… Может быть, это не так уж и скверно… Пожить здесь, с нами, в этом доме? Во всяком случае, на какое-то время.
Я попятилась назад, прижимаясь спиной к грубому дереву стен, чувство безнадежности ползло по коже, как виноградный плющ.
— Если ты действительно знаешь способ, ты обязан открыть его мне, Ратиша.
Мальчик потупил взгляд в пол, его пальцы с волнением сжимали края поношенного свитера. Он колебался: в его напряженном поведении читалась грузность дальнейших слов.
— Через эту метку… Твое тело привязано к Морану. Но… — он запнулся, его взор метнулся ко мне со скрытым извинением.
Сердце гулко стукнуло в груди. Его откровение придавило меня, точно свинцовый саван.
— Если ты предпочтешь отдать свое тело любому другому, его клеймо распадется…
Во мне поднялся настоящий ураган эмоций: потрясение, неверие — неистовая симфония.
Пренебрегая присутствием Рати, я молча развернулась и пустилась бежать — эхо его речей еще долго раздавалось в моей голове.
Оказавшись у себя, я свалилась на кровать, слезы струились по щекам, как шелковые ручьи.
Я пробудилась с ощущением тревоги, покалывающим кожу. Сегодня Агний должен был отправиться в дорогу, чтобы доставить тело покойного в его деревню.
Наспех одевшись, я поспешила вниз по парадной лестнице, сердце бешено колотилось от боязни опоздать к его уходу.
Достигнув подвальных помещений, где находились апартаменты Агния, я обнаружила, что дверь уже заперта, и мой пульс участился от досады.
Я с сожалением направилась в гостиную. Но стоило мне бросить взгляд в сторону окна, как в глаза бросилось явление, от которого у меня участилось сердце.
Сквозь мутное узорчатое стекло на лестничной площадке я разглядела Агния, занятого последними приготовлениями. Он закреплял кожаные ремни на огромных санях, где лежало завернутое в брезент тело несчастного.