Не раздумывая ни секунды, я бросилась на улицу: ледяная земля под моими подошвами заставила соскочить мои туфли. Впрочем, холод был незначителен по сравнению с моей решимостью добраться до него до того, как он покинет дом.
Агний, застигнутый врасплох моим внезапным появлением во дворе, приостановился, едва завидев меня.
Все бросив, он быстрым шагом сократил разделявшее нас расстояние и без труда подхватил меня на руки. Его глаза излучали одновременно беспокойство и умиление, пока он нес меня к арочному проходу, ведущему в зимнюю оранжерею.
Ловким жестом Агний сбросил с себя шубу и бережно опустил меня прямо на нее.
Как только наши глаза встретились, молчаливое понимание установилось между нами, а в моей груди разлилось тепло, будто я находилась вблизи очага.
— Агний… — неуверенно начала я. — Как долго ты будешь отсутствовать?
Взгляд Агния смягчился, он легонько взъерошил мои волосы, и по его губам скользнула тоскливая улыбка.
— Всего неделя, дитя мое, — обнадежил он меня, его большая ладонь легла на мою.
— Пообещай мне, что вернешься как можно скорее. Без тебя я не знаю… Я не смогу, — запинаясь, пролепетала я в порыве эмоций.
Понимание промелькнуло во взгляде Агния, и он притянул меня к себе, окутывая своими надежными объятиями.
— Я видел, как накануне поздно вечером ты выходила из библиотеки. — его тихий тембр ласкал мое ухо. — Догадываюсь, что Казимир наговорил и наобещал тебе….. Но знай, что ничто и никогда не будет иметь такого значения, как твоя человечность. Отчаяние, страх и протест — любые эмоции приходят и уходят. Но если осквернить грязью страшного греха свою непорочную душу. Это останется с тобой навсегда.
Я прикрыла глаза, почему-то испытывая стыд. Я не хотела, чтобы он узнал об этой встрече.
— Что между ними произошло?.. Почему Казимир так глубоко ненавидит Морана?
— Это целая история о любви и предательстве, о трагичном прошлом, положившем начало неумолимому стремлению к мести. Когда-то сердце Казимира было отдано на милость одной женщины, которая проделала долгий путь, чтобы оказаться рядом с ним, но встретила печальный конец от лап Морана, — с горечью поведал Агний. — Она пала жертвой обольщения Морана, пока Казимир был на вылазке. Моран закатил бал и опоил невесту Казимира вином да сладкими речами. — его голос смолк, уйдя в давние воспоминания. — Ее дух был сломлен позором ее измены. Она тяжко захворала и угасла буквально за неделю. Вернувшись в поместье, Казимир обо всем узнал лишь тогда, когда ее уже не было с нами. С того рокового дня в душе Казимира живёт негасимая алчущая воздаяния ненависть к Морану.
Когда Агний окончил свой рассказ, он склонился и мягко поцеловал меня в макушку.
— Я не позволю им втянуть тебя в их мерзкие разборки, дитя.
Пока мы стоим в оранжерейном коридоре, я только сейчас замечаю, что весь потолок покрыт замечательными росписями ангелов, обнимающих простых смертных. Каждый штрих — история запретной любви и божественной связи.
Увлекшись красотой живописи, я вдруг ощутила приближение Агния.
Его теплое дыхание задевает мое ухо: — Знаешь, это чистое вожделение, когда ты желаешь кого-то и можешь дать этому рациональное объяснение. Но при отсутствии всякой логики и оснований… — он выдержал паузу с оттенком грусти.
Обернувшись к нему, я поняла, что его взгляд все это время был сосредоточен на мне.
— Это — любовь, — заключает мужчина, поднимая глаза к искусным росписям на потолке.
Залитое морозным дыханием утра, лицо Агния становится для меня самым прекрасным произведением искусства из всех возможных видов.
— Когда я вернусь, заставлю его снять с тебя метку. Клянусь, — слабая улыбка проступает на устах Агния.
Этот точеный изгиб губ и изящная родинка над ними в уголке…
Пока Агний собирается уходить, я поспешно подбираю с пола его шубу и выскакиваю за ним.
Под ногами хрустит мерзлая земля, я накидываю на его широкие плечи меховую накидку. Затем воздеваю руки к небесам, отчего кружащиеся вокруг снежинки становятся похожими на вихрь из белого пуха.
Закрываю глаза и начинаю зачитывать молитву нашей Богине-Матери Ладе — мои слова вплетаются в леденящий ветер, неся в себе надежды и пожелания ему безопасного пути. Моя мама всегда читала эту молитву, когда отец уходил на дальние охоты. И всегда он возвращался домой целым и невредимым.
Открыв глаза, вижу помрачневшее лицо Агния и отпечаток сожаления в его глазах — темно-синем и остро-черном.