Набравшись храбрости, я шагнула в родник, шипя от окутывающего меня колкого холода. Только я собралась окунуть и вторую ногу, как сильные руки парня неожиданно притянули меня к себе, без труда подхватив меня, аки драгоценную ношу.
Звучно выдохнув от неожиданности, я так и застыла в его объятиях, а он лишь мелодично рассмеялся.
— Душа моя, мы так с тобой хлеба не испечём! Быстрее будет так и приятней! — по-лисьи усмехнулся Лукьян.
Совершенно ошеломленная, я почти не двигалась, опьяненная успокаивающим ароматом хвои от его тела и сладких цветов, витавших в воздухе.
Достигнув берега, стало очевидно, что парень не собирался отпускать меня так рано. И пронёс на руках ещё несколько аршин вперёд. Эти мгновения, растянувшиеся в сладкую вечность…
И только когда на моих щеках запылал румянец, я легонько подтолкнула его локтем в грудь, призывая опустить меня на землю.
— Каюсь, мог бы нести тебя так вечно! Так легка и грациозна ты, голубка лесная, — забвенно прошептал он, наконец-то позволив мне встать на ноги.
С раскрасневшимися щеками я поправила сарафан и сделала шаг назад.
— Не просила помощи я твоей! И сама могла бы перебраться через родник тот, — пробормотала я, пытаясь вернуть самообладание.
Лукьян лишь ухмыльнулся, продолжая наш путь.
— Что сделано, того не воротить… А если бы и мог, не пожелал бы отроду!
Покачав головой в недоумении, я жестом указала на видневшееся вдали селение.
— Деревня ждет тебя вон там!
Перед границей леса, Лукьян внезапно подбежал ко мне, и его сила удивила меня вновь: он легко поднял меня на руки и закружил вокруг себя, заразно смеясь при этом.
Сначала я пыталась сопротивляться, но завидев его искреннее веселье, улыбка отразилась и на моих губах.
Устав кружиться, парень крепко прижал меня к себе, его прикосновение разожгло тепло внутри.
Наши лица были всего в нескольких вершках друг от друга, и я чувствовала его теплое дыхание, нежно ласкающее мои губы.
— Ей-Богу… Все бы отдал, лишь бы попробовать на вкус эти сладкие уста, — прошептал Лукьян, опустив взгляд.
На какой-то миг я покачнулась, соблазненная приятным чувством, витавшем в животе. Однако внезапное осознание настигло меня, и я поспешно оттолкнула его, проворно, как белка, маневрируя за березку.
— Ай, да краса! Любо — дорого смотреть! — усмехнулся парень, медленно приближаясь ко мне. — Бабушка твоя поведала, что завтра в деревне праздник у вас какой намечается… День Стрибога? Придешь? — он прислонился к дереву с другой стороны, не сводя с меня взгляда.
Я замешкалась, пристально изучая его черты.
— …Может, и приду, а может, и нет.
— Приходи, Шура! Я там буду. Сможем отпраздновать вместе, — молодец очаровательно улыбнулся, и ямочки на его лице ожили.
Слегка ухмыльнувшись, я гордо вскинула голову.
— Посмотрим, смогу ли я найти время для таких праздников!
Его рука осторожно приблизилась к моей на березовом стволе, кончики пальцев робко прикоснулись к моим. Между нами будто проскочила солнечная искра, согревая все мое существо. Лукьян горячо заглянул в мои глаза.
— Пожалуйста, Шура. Приди.
Убрав руку, я ловко отпрянула обратно к тропке, оставив его одного средь берёз.
— Завтра посмотрим, — прошептала я, растворяясь в тени елей.
И когда на древний лес опустились сумерки, я не могла не размышлять о событиях, которые могли ожидать меня в День Стрибога завтра. Пришлось молча признать, что моя душа непреодолимо тянется к полуночному гостю — Лукьяну, пробудившего в моем сердце весну.
День Стрибога
С первыми лучами солнца, окрасившими небо в золотые оттенки, начался грандиозный праздник в честь Стрибога, почитаемого повелителя всех ветров. В этот день древляне собирались, чтобы отдать дань уважения и принести требу в знак почтения. Подносили зерно и хлеб, прося снисхождения для обильного урожая и защиты крыш над головой в наступающем году.
Желая внести свою лепту, я поднялась ни свет ни заря, чтобы приготовить свежую ковригу, и ее манящий аромат сразу наполнил воздух избы.
Вернувшись из леса с корзиной, наполненной спелыми ягодами морошки, взгляд бабы Озары упал на мое пшеничное творение, только что появившиеся из печи.
— Ты что это, к празднику готовишься иль в мечтах опять витаешь с утра пораньше? — проворчала она, пробираясь на кухню.