Пытаясь подняться, замечаю странное шевеление. Передо мной стоит маленький белый лисенок с блестящими желтыми глазами. Его появление одновременно пугает и завораживает.
В плену желтых глаз лисы я не сразу замечаю, как она скрывается в тени дебрей лабиринта. Вскоре вместо нее на свет выходит довольно высокий юноша с белоснежными ровными волосами, облаченный в длинную серую шубу, с тростью, увенчанной длинными золотыми когтями.
Кума.
От одного только имени по спине ползут мурашки, навевая воспоминания о нашей прошлой встрече.
— Так-так-так… Вот мы и снова повстречались, крольчонок! — медовый, но в то же время пропитанный дурманом голос Кумы рассекает воздух.
Я застываю на месте, не в силах убежать.
Рядом с ним бдительно вышагивает черный шакал с крыльями на спине, безошибочно узнаваемый Дарий. Кума отпускает своего спутника взмахом руки.
— Иди, погуляй где-нибудь, Дарий. Ты обещал мне несколько приятных минут с этим дитя, не забыл?
Дарий колеблется, но затем отступает в темень, оставляя меня наедине с человеком-лисом.
С каждым шагом Кумы в мою сторону мой ужас возрастает. Его трость легко вращается в руке, а в желтоватых глазах появляется опасный интерес.
Я начинаю отступать, на что он склоняет голову, прицокивая языком.
— Ты побежишь, я буду преследовать. Ты пойдешь, я последую за тобой. Закричишь — я съем твой язычок, — приговаривает он.
— Есть ли вариант, при котором ты не тронешь меня и позволишь уйти? — мой голос едва слышен за воем ветра.
Раздается раскатистый смех Кумы, его веселье пробирает меня до глубины души.
— Дай-ка мне подумать… — он склоняется ближе, его дыхание обжигает мою макушку, пока тот шумно вдыхает. — А-а-а! Этот запах… Я грезил о нем во сне, знаешь ли. Хочешь знать, что в нем содержится, дитя? Твой запах. Он сообщает о том, что ты молода, нежна, наивна, невинна и… очень вкусна.
Волна ужаса пронеслась по телу, когда его горячий язык коснулся моего уха.
— О, Боже… Она еще слаще, чем я себе представлял, Дарий! — голос Кумы превращается в тошнотворное мурлыканье.
В этот момент Дарий снова появляется, его ноздри раздуваются, словно он уловил чье-то присутствие поблизости.
— Мы здесь не одни, — шипит он.
Кума раздраженно цокает языком.
— Если ты мешаешь мне наслаждаться этим кроликом исключительно из ревности, Дарий, клянусь, я… — внезапно поведение Кумы переменилось, его взгляд заострился. — …Похоже, нас в очередной раз решили прервать от нашей сладкой игры, — его слащавый голосок проник мне в ухо. Его когтистая рука крепко сжала мое плечо, и мое внимание привлекла красная символика на его запястье. Две спутанные змеи вокруг чаши. У Дария такая же, я видела. Что это может значить?..
Я кожей чувствовала, как взгляд лиса пронзает меня насквозь, а его желтые глаза пылают недобрым огнем. Его когти провели по моей щеке, по носу.
— Такой хрупкий, такой крошечный, крольчонок, — промурлыкал белый лис. — Ты будешь моей.
Он словно загипнотизировал меня.
Неожиданный толчок в лоб, голова запрокидывается назад, а когда я восстанавливаю равновесие, то никого вокруг уже не вижу.
Я помчалась так быстро, как только могла. Эхо от зловещих шепотов лисиц еще долго раздавалось в ушах.
«Ты будешь моей…» преследующий голос Кумы отдавался в моем сознании, пробирая до мурашек.
Совершенно неожиданно я столкнулась с кем-то на своем пути, и снежный хруст под моими подошвами слился с грубым голосом незнакомца.
— Человечина, да что с тобой такое?! — огрызнулся рыжеволосый, в его тоне слышалось раздражение.
Не обращая внимания на вопрос Юргиса, я с отчаянием в сердце бросилась к нему.
— Спасибо, дорогой Юргис! Ты не знаешь об этом, но ты только что спас меня!
Слезы навернулись на глаза, и я прижалась к нему, ища убежища в его лице.
Юргис замешкался, его изумрудные глаза пристально изучили мое лицо, прежде чем мягко оттолкнуть меня.
— Иди домой, человечка! Хватит уже снег портить, — пробормотал он, пытаясь отпихнуть меня. — Не для тебя он шел сегодня.
Смущенная и все еще дрожащая от страха, я смотрела, как он растворяется в темноте, оставляя меня стоять одну под покровом ветвей.
— Подожди, Юргис!..
Интересно, что он там делает?.. Ведь его вылазка еще не началась.
Постаравшись успокоить бешено колотящееся сердце, я скрылась в покоях поместья и заперлась там.
Сбросив с себя одеяние, я приготовилась отмыться от пережитых за ночь ужасов… И тут я почувствовала, что к груди моей прижата маленькая сложенная бумажка.