А может, это один из моих волков, пришедших мне на помощь?.. Нет. Не может этого быть.
Абсурдность этой идеи подтачивала когтями грани моего рассудка. И все же перед лицом неминуемой опасности в моей груди зародился слабый проблеск надежды.
При попытке подняться из лежачего положения меня пронзила жгучая боль, которая пронеслась по моему израненному телу. Мне удалось приподняться на подрагивающих руках, и мой взгляд упал на клочья моей разодранной хищными упырями одежды.
Не взирая на волка, который рыскал среди останков павшей нежити, я подавила слабый стон.
Но стоило опустить взгляд, как ужас, не похожий ни на один из известных мне, сжал мое сердце.
Там, где должны были быть мои ноги, виднелись лишь растерзанные до неузнаваемости останки — зрелище настолько безобразное, что не поддавалось здравому смыслу. Мои некогда выносливые конечности покоились, вывернутые и переломанные.
Должно быть, я закричала.
Волк обернулся и вперил в меня свой пылающий в темноте взгляд, похожий на языки кровавого пламени.
Неторопливо зверь двинулся ко мне.
Но у представшего передо мной волка шерсть оказалась не из темных, а из чистейшего белого меха. Что казалось темным — кровь поверженных вурдалаков, полностью окрасившая его в багровый.
И пока я грезила на грани забвения, снедаемая агонией и отчаянием, волк следил за мной своим неподвижным взглядом — безмолвный посланник на поле кровавой резни, распростертой у его лап.
«Моран»…
Это имя застыло на моих оледенелых губах.
Прикосновение влажной ткани к моей щеке — явное противоречие между теплым мерцанием свечей и моим ледяным кошмарам. Постепенно возвращаясь к чувствам, я различила тихий рокот голосов, раздававшийся в тенях.
Два разных голоса походили на обрывки нестройной мелодии. Первый голос — мягкий и успокаивающий, как колыбельная. Второй — острый и непреклонный, как сталь, — рассекал безмолвие.
«Ревнуешь?» — спросил первый голос.
Я напряглась, пытаясь понять смысл разговора: слова налетали друг на друга, как камни в бурной реке.
Второй голос, преисполненный властности, возразил: «Ты, должно быть, шутишь. По какому поводу ревновать? Нет ни одной причины. Но то, что принадлежит мне, Агний, — принадлежит мне всегда. Исправь ее. Сделай прежней».
Пока я лежала, парализованная и беспомощная, время, казалось, проносилось незаметно. Я то проваливалась в сон, то выходила из него, окутанная дурманом.
В воздухе витал душистый аромат прелых лекарственных трав, а на стенах из темного дерева плавали блики от свечей. Придя в себя, я обнаружила, что лежу на деревянном подобии стола, укрытая меховым одеялом. Обнаженная под ним и уязвимая. Место было мне знакомо. Я находилась в подвальном кабинете Агния.
Тишину нарушило негромкое шуршание, привлекая мое внимание к неясной фигуре, сидевшей спиной ко мне в глубине зала.
Агний был полностью сосредоточен на ведении записей.
Сухой кашель заглушил мою попытку сглотнуть. В горле все пересохло.
Рука Агния прекращает работу. На секунду мужчина замирает, прежде чем положить перо на стол.
Я проследила, как он беззвучно поднялся. Спустя мгновение неподвижности он развернулся ко мне лицом. Черная шелковистая роба элегантно ниспадала вдоль его фигуры, а во взгляде читалась накопленная веками жизненная мудрость.
— С возвращением, — произнес Агний, приближаясь со стаканом воды в руке.
Пока я делала столь необходимый глоток, он придерживал мою голову одной рукой, а другой держал стакан у моих губ. Мой взгляд изучал его лик: кожа стала бледнее, возле глаз залегли мелкие морщинки. Светлые золотистые локоны казались длиннее, чем я их запомнила. Сколько же времени прошло с тех пор, как мы с ним виделись?
— Как твое самочувствие? — забота Агния была осязаема: салфеткой он смахнул капельку с моего подбородка. Тепло его прикосновений, нежность в его завораживающих глазах разного цвета — все это будоражило во мне что-то. Его запах — пьянящая смесь древесного экстракта и карамели — овеял мои обостренные чувства. А раньше он так же вкусно благоухал?..
Я нерешительно кивнула. Странные были ощущения… Очень странные. Что-то поменялось в том, как я воспринимала себя. И это различие было весьма непривычным… но не плохим. Цвета казались ярче, звуки — громче, дыхание — свободнее, тело больше не ломило.
Я поспешила взглянуть вниз, вспомнив, что произошло с моими ногами.
…Они были залиты белым гипсом и зафиксированы бинтами.
— Еще три недели, и они придут в норму. — слова Агния, отягощенные невысказанной тревогой, прозвучали где-то рядом.