— Я принес… — его голос оборвался, когда тот заметил меня. Парень вскидывает бровь, прислоняясь к дверному косяку.
— Коробки с твоими вонючими снадобьями доставлены. Агний. — Юргис клацает языком, его испытующий взгляд задерживается на моей фигуре.
Агний выступил вперед, встав так, словно пытался заслонить меня.
— Спасибо за содействие, Юргис. Можешь идти.
Когда взгляд Юргиса скользнул к моим перебинтованным ногам, на меня нахлынуло чувство тревоги. Он будет теперь надо мной потехаться? Что ослушалась и влипла во все это…
— Юргис. Я сказал, что теперь ты можешь идти. — повторил Агний.
Но брат даже не удостоил того взглядом.
Сначала от внимания Юргиса я чувствовала себя уязвимой, однако по какой-то причине на губах моих постепенно проступила едва заметная ухмылка, а глаза лукаво сощурились.
Я поскорее заслонила рот рукой, отвернувшись. В этот короткий момент я совсем не контролировала свою мимику!
Яд нежити…
Моя непонятная перемена настроения не ускользнула от Юргиса.
— Хм… Занятные у вас тут игралки… Даже и не знаю, хочу ли я присоединиться или загубить… все веселье. У вас тут. — невесело хмыкнул рыжий волколак, разглядывая мои перевязанные конечности.
На секунду он задумался, его лицо приняло на редкость серьезный вид.
Затем, как ни в чем не бывало, парень направился к выходу, восклицая на ходу: — Значит, собрались все добренькие деревенские и избавились от всей злой нечисти с особой жестокостью!.. Ибо их милосердие — беспощадно!
Агний скрупулезно сортировал лекарственные снадобья из принесенных Юргисом коробок. Тонкие пальцы с драгоценными перстнями изящно двигались, подчеркивая его аристократизм.
Я расположилась в кресле у камина и молча наблюдала за ним, а в голове вертелись картинки недавних событий.
Пока волколак расставлял склянки и настойки в ряд на стеклянном столике, я собралась с духом и заговорила: — …Что Юргис имел в виду под той фразой, Агний? Все добрые деревенские собрались и избавились от злых с особой жестокостью…
Агний прервал свою деятельность и с мученическим выражением взглянул на меня.
— Те упыри, что сейчас бродят по деревням нашего края, когда-то были выходцами из этих самых деревень. Много веков назад в их общины пробралась сама Тьма, подпитываемая их страхом и невежеством. Не исключено, что сами прислужники Тьмы прокрались в эти деревни, заменяя тех, кто раньше восславлял Светлых Богов. Они повлияли на их умы своими побуждающими к ненависти и насилию речами. Ритуалы кровавых жертвоприношений, под предлогом усмирения нечисти, посеяли семена зла в их душах. Их деяния обратились против них же. А полвека тому назад на эти деревни напала вся взращенная нежить. Та, что они подпитывали своими жертвами. Теперь нет там ни души, ни человечности. Одна нежить осталась.
По телу побежали мурашки, воспоминания о прошлом пронеслись в памяти.
— Знаешь, Агний. А ведь… В моей деревне в качестве жертвы была принесена я. Именно поэтому я и оказалась в лесу в ту роковую ночь. И теперь здесь, в этом поместье.
Агний внимательно слушал меня, в его взгляде застыло сострадание. И стоило мне замолчать, опустив взгляд, как он, не говоря ни слова, подошел и бережно заключил меня в объятия.
Чувствуя его сострадание, я ощущала, как в груди становится легче. Казалось, будто моя душа становилась светлее от одного его присутствия.
Агний непринужденно несет меня на руках, его тень отражается на высоких стенах, пока мы проходим мимо искусно исполненных скульптур и негаснущих лампад. В воздухе стоит легкий запах старинных ковровых покрытий и завядших роз, а из музыкального зала доносится печальная мелодия рояля.
— Постой. Мои покои находятся в другом крыле. Куда ты меня переносишь? — хмурясь, вопрошаю я.
Агний безмятежно кивает, огибая лестничный пролет, ведущий в западную часть имения, где находились зимние сады и парадный зал.
— Тебе нужен отдых. Спокойствие и тишина. А твои покои, боюсь, сейчас будут слишком тесными, если я оставлю тебя там без присмотра.
Проходя мимо высоких сводчатых окон, я замечаю, как за их пределами в лунной подсветке кружат снежинки, похожие на заблудших духов, стремящихся обрести покой. Сквозь покрытое инеем стекло виден силуэт одинокого дуба, дозорно стоящего в просторном дворе; его раскидистые ветви тянутся к небу, напоминающие скрюченные растопыренные пальцы. Ограды нет.
В голове мелькает шальная мысль: отсюда было бы слишком легко покинуть владения поместья.